Взвод средних танков

       К сожалению, он оказался прав, полностью масштаб катастрофы стал ясен только через неделю. Никаких надежд не осталось, дальнейшую бессмысленность сидения на Сыпингайских позициях начали понимать даже самые темные солдаты. В пакгаузе воцарилось уныние, только Мирошкин еще продолжал горячиться.
       — Ни хрена эти царские адмиралы не могут! Ведь все, все знали, где, когда, какими силами и так обделаться!
       — Сомневаюсь, что до Рожественского хоть что-нибудь дошло, — высказал свое предположение Сергей.
       — Значит, вся система сгнила, если ничего исправить не может!
       — Вот с этим трудно не согласиться, — резюмировал лейтенант, — однако, наших проблем это не решает, скорее, наоборот.

       Горечь Цусимского поражения была неожиданно приукрашена прибытием капитана Леруа с неизменным фотоаппаратом, двумя новомодными пишущими машинками в футлярах и предлагавшимися к ним барышнями со своим обширным багажом. Барышни были милы, юны и непосредственны, чем вызвали живейший интерес со стороны немногочисленного местного офицерства. Собственно, любое существо соответствующего пола было обречено на повышенное внимание и не только носителей золотых погон. Дефицит женского пола был дичайший, а европеек в радиусе десятка верст не было вовсе. Хотя некоторые штабные ухитрились выписать себе жен и воевали с комфортом.
       Представлением девиц местному обществу занялся, естественно, штабист.
       — Господа офицеры, разрешите представить, Варвара Николаевна Ладыжинская.
       Варенька — милая сероглазая девушка, явно имела малороссийские корни. Бежевое пальто подчеркивало тонкую талию и впечатляющий бюст. Мужское воображение тут же бесстыдно норовило представить это богатство без всяких покровов и, надо сказать, картина получалась весьма соблазнительная.
       — А это…
       — Лиза, — скромно потупилась настоящая русская красавица, не забыв стрельнуть глазками, оценивая произведенное впечатление.
       — Елизавета Андреевна Селиванова, прошу любить и жаловать.
       Да-а, тут было, что любить! Русая коса ниже пояса и голубые глаза, в глубине которых можно тонуть бесконечно, причем всю жизнь. И где только капитан нашел таких красавиц? В Харбине, естественно, среди семей служащих КВЖД. А дальше был большой переполох, вызванный бытовым обустройством, ибо в расположении саперной роты размещения лиц противоположного пола никак не предполагалось. Пришлось срочно импровизировать, чтобы разместить девушек хотя бы с минимальным комфортом. Им выделили отдельную фанзу, которую срочно привели в порядок, заколотив выбитые стекла досками и расчистив внутренние помещения от мусора. По такому случаю даже мебель кое-какую нашли. Вот с постельными принадлежностями вышла проблема, но она разрешилась с помощью девичьего багажа. «Знали, куда ехали, практичные барышни», отметил для себя Сергей.
       У всех свободных и не очень свободных от службы саперов тут же нашлись в расположении роты дела. Правда не наглели, глазели с приличного расстояния, понимая, что мамзели не для их рыла. Но все равно, девушки так трогательно смущались от их внимания, что Петров накрутил хвост ротному фельдфебелю, а тот шуганул зрителей, быстро найдя им занятие, преимущественно требующее огромных затрат физических сил и времени.
       Вечером, по случаю прибытия и для знакомства в фанзе, где разместили барышень состоялись посиделки. Поначалу Иванов и Мирошкин от приглашения хотели отказаться, но на них коршуном налетел капитан Леруа.
       — Как можно, господа, две столь очаровательные девицы приглашают вас в гости, а вы смеете отказаться? Как старший по званию, я приказываю вам прибыть к девятнадцати ноль ноль и при полном параде!
       Эстафету от контрразведчика приняла более бойкая, чем ее подруга голубоглазая блондинка Лиза.
       — И я присоединяюсь к Борису Владимировичу! Нам было бы очень приятно видеть вас, правда, Варя?
       — Да, нам было бы очень приятно, — мило покраснела обладательница осиной талии.
       В подтверждении своего приглашения, Лиза положила свою ручку на левое предплечье Сергея. Нежная, бело-розовая ручка казалась инородным телом на грубом сукне солдатской шинели и суровое лейтенантское сердце дрогнуло.
       — Хорошо, — голос предательски охрип, — мы придем.
       Мирошкин, соглашаясь, кивнул.
       — Вот и отлично, — засуетился Леруа, — пойдемте, барышни, подготовимся к встрече героев.
       Лизина ручка соскользнула с рукава шинели. На мгновение взгляд Сергея встретился с глазами Вари тут же прикрытыми