Я Гордый

— А знаешь, — задумалась она. — Твоя идея неплоха. Перед началом учебы стоит расслабиться, да и увезти тебя отсюда на время будет правильно. Решено. Сейчас согласую с мамами — и поедем.
— Ура!!! Мы едем на моря. Да здравствует пляж, солнце и разврат! Пойду собирать вещи…

Как оказалось, моя идея отправиться на море пришлась ко двору. К императорскому, если вы понимаете, о чем я. Пока я собирался, меня навестил Ушаков, расспросил со всеми подробностями. Моя ответная попытка выяснить у него, что и как, провалилась сразу. Вопросы тут задаю я, категорично отрезал он и даже стрельнул глазами по сторонам в поисках лампы, чтобы направить ее мне в лицо. Правда, потом он все-таки вспомнил кто я и где он находится, и тут же сдал назад, растекся медом по паркету, заверил, что он все и всегда, и вообще никогда. Мол, найду и покараю, и даже анально.
Правда, я его сразу предупредил, что с моей пленительницей я хочу пообщаться лично, так что к ней кары не применять, пока я с ней не встречусь. Желательно обходиться максимально вежливо и перед моим визитом заставить принять душ. В общем, по итогу мы поняли друг друга и расстались вполне по-дружески.
Ну а дальше дружной толпой в количестве четырех штук — меня, мамы, Кати и Любы, — мы отправились в сторону императорских ангаров, где нас дожидался императорский дирижабль максимальной комфортности и защищенности. Остальные остались дома на хозяйстве, а мы полетели в Крым.
Перелет я запомнил плохо, потому что меня нежно укачивало. Поэтому из каюты я не вылезал, лежа в кровати с крепко зажмуренными глазами. И когда спустили трап, я с трудом спустился по нему, изрядно пошатываясь, и лишь правила приличия не позволили мне начать целовать твёрдую землю под моими ногами.
Очередной «Орел» и машины сопровождения, и вот мы едем в императорскую резиденцию, расположенную в живописном месте города Кала, что на татарском означало просто город.
Из окна моей комнаты открывался вид на море, воздух был свеж и бодрил, а в бинокль, весьма кстати лежащий на подоконнике, я мог рассмотреть стайки девушек, не обремененных излишней одеждой и моралью. Я прям воспылал, если честно.
Итак, я уже полчаса как заселился, а еще даже ноги не помочил. Это грозит нарушением древнего ритуала мокрых ног в море!!! Поэтому я, натянув плавки, чтобы потом не переодеваться, рванул на пляж, находившийся совсем рядом. Следом за мной дружно потопала рота охраны с большими сиськами, едва прикрытыми боевыми купальниками пятнистого окраса. С собой я звать никого не стал, потому что собирался развлечься, а эти будут стоять над душой и блюсти мои этические и нравственные стороны.
Позыркав в сторону взявших меня в кольцо девиц, я заставил их спрятаться за шезлонгами и не мешать, после чего направился к лежакам, возле которых расположились приятного вида дамочки, эротично намазывающие себя кремом от загара. Ну, или для загара, не суть. И я, конечно же, как истинный джентльмен, решил предложить им свою помощь, потому как имею взрослый разряд по намазыванию и слизыванию. Хотя, насчет последнего был у меня печальный опыт в прошлой жизни.
Помню, насмотрелись мы с моей тогдашней подругой всякой фантастической эротики, в которой парочки намазывают друг на друга сливки, а после их слизывают. Ну, мы и пробовали. В общем, я банально ими обожрался, не съев даже трети, а потом у меня болел живот. Такой вот облом. Так что намазать я могу, а вот слизывать пусть зовут кого другого.
Расположившись рядом с полуголыми красотками, я лег и красиво напряг пресс, бицепс, а так же квадрицепс, сделал одухотворенное лицо мыслителя, смотрящего в даль, и стал ждать, когда подействует.
Меня заметили быстро — еще бы, не каждый день тут такие красавчики без дела валяются! — но подойти сразу не решились, как и проситьо помощи. Сначала они шушукались, решая, откуда на их голову свалилось такое счастье в виде меня и почему не видать охраны. Насчет последнего они точно погорячились, потому как охрана бдела метрах в пяти от нас и, похоже, уже успела узнать всю родословную девушек, после чего получить добро на невмешательство.
Но потом они все же обратились за помощью, мило краснея и строя глазки. Я тоже мило покраснел, изобразил скромность, неопытность в намазывании, поэтому совершенно случайно вместо спины намазал их попки и ножки, но меня милостиво простили, списав все на неловкость. Потом я рассказал пару почти не пошлых анекдотов и стал в доску своим. Ну, тем самым, с которым можно делиться сокровенным, дать номер телефона и пойти ночью в разведку в свою комнату, когда родители заснут.
Потом мы искупались, побрызгали друг другу в лица водой,