Я хочу на тебе жениться

Кэтрин отвела Энни в детскую комнату и уложила в постель. Усевшись около дочурки, она почитала ей любимые сказки, потом ласково погладила по головке, щечкам, пальчикам, поцеловала в лобик и несколько минут подождала, пока не послышалось тихое ровное посапывание. Девочка заснула.
Но ей самой спать совсем не хотелось. Она осторожно склонилась над теплым живым комочком и тихо-тихо зашептала:
— Знаешь, доченька, теперь все это кажется странным, нелепым и необъяснимым, но где-то глубоко в душе я даже рада, что так получилось. Теперь твоя мамулечка больше не будет такой глупышкой… Видишь ли, — продолжала она нашептывать своей спящей собеседнице, — два дня назад твоя мамочка встретилась с одним хорошим, добрым человеком, который пробудил в ней красивые, необыкновенные фантазии. Вчера она с ним первый раз поцеловалась. Вернее, он впервые поцеловал ее. И ей от этого стало очень приятно. Но сегодня утром оба поняли, что совершили большую-пребольшую ошибку… Хотя, должна тебе по секрету признаться, его поцелуи были слаще меда и пирожного, слаще даже самой сладкой конфетки…
Интересно, было ли ему так же приятно от поцелуев, как и ей? Вызывали ли они в нем такой же трепет? Сокрушили ли его вконец, как сокрушили ее?.. Кэтрин была рада, что на следующий день после таких страстных, ненасытных поцелуев ничто в ее жизни не сокрушилось: за окном отеля по-прежнему блистало голубое небо, дома, в Нью-Рошелле, ее ждала дочурка, а новый босс, чьими поцелуями вчера она так и не насытилась, не разгневался и не прогнал ее с работы, которая ей так нравилась.
И все-таки одно крушение в ее жизни после вчерашних поцелуев произошло: окончательно развеялись зыбкие грезы о рыцарях на белых конях и о безоблачном счастье. Сеанс с поцелуями подействовал на нее, как электрошоковая терапия, после которой она стала четко осознавать, что Джеймс был вовсе не рыцарем, а ее боссом, что ей судьба уготовила место не в супружеской постели рядом с ним, а за столом секретарши и что их частные, интимные пути никогда больше не пересекутся.
Осознание этих фактов отдалось унылой болью в ее сердце, но волевая женщина, какой всегда была Кэтрин, постаралась тут же забыть о ней.
— Ко всему прочему, он даже не уверен, нужно ли ему иметь детей. — Она опять поцеловала Энни в лобик. — Глупый мужчина, правда?
Девочка, будто расслышав во сне голос матери и во всем с ней согласившись, вздохнула так тихо, так сладко, что Кэтрин подумала: «Вот оно настоящее, самое верное в жизни счастье. Зачем ждать или искать какое-то другое?»
— Ты права, малышка, он нам не нужен. — Разволновавшаяся мать погладила дочурку по волосикам. — Нам никто не нужен. А с ним меня связывает просто работа. И ничего больше.
За завтраком Энни, казалось, даже не заметила красноту вокруг глаз матери, которая недосыпала уже вторую ночь подряд. Слава богу, малыши не способны задавать наводящих вопросов, а иначе Кэтрин пришлось бы выкручиваться перед дочерью, объясняя, почему у нее сегодня такие воспаленные глаза.
Домашняя утренняя суета помогла ей быстро обрести душевное равновесие, а когда она приехала на работу, ее состояние было почти нормальным. Уверенным шагом Кэтрин вышла из лифта и направилась к своему массивному столу, заваленному папками. К своему ли? Да, по крайней мере на сегодняшний день стол находился пока в ее распоряжении, а дальше — время покажет. Заняв рабочее место, она сразу сняла чехол с пишущей машинки и придвинула к себе ближайшую кипу документов. Через минуту ответственная помощница Джеймса Роккаттера IV была уже вся в работе.
К тому времени, когда Кэтрин разгребла половину стола, двери лифта опять раздвинулись, и кто-то вошел в приемную. Женщина не стала даже поднимать голову, ибо была уверена, что приехал Джеймс. Обычно он, не останавливаясь, на ходу здоровался с ней и через пять-шесть секунд после появления в приемной (ее мозг с профессиональной пунктуальностью и точностью автоматически зафиксировал даже это время) исчезал за дверью кабинета. Однако на этот раз прошло и пять, и шесть, и даже уже десять секунд, но босс так еще и не промелькнул.
И вдруг она чуть не подскочила со стула, когда уголком глаза запеленговала незнакомого мужчину, усаживавшегося на край ее стола.
Впрочем, почему же незнакомого? Она уже тысячу раз видела его. В газетах и журналах. Только вот его имя…
— Всем большой приветик, — широко улыбаясь, произнес незнакомец и непринужденно оглядел с головы до пят привставшую Кэтрин. — Если явно не миссис Марджери, тогда… кто же вы, мисс? Уж не очередная ли мисс Попрыгунья — Стрекоза?
Ну, конечно же! Вспомнила-таки. Теперь ей не нужно было дожидаться, пока по ее голове стукнет кирпич, чтобы она распознала