Я хочу на тебе жениться

Ведь у тебя нет мужа, который бы позаботился о вас.
— Хорошо, тетушка, мы можем вернуться к этому разговору позже, а сейчас нам всем надо отдохнуть, прежде чем поехать завтра утром в больницу к маме.
Поцеловав тетушку в лоб, Кэтрин приняла душ, надела ночную рубашку и забралась под чистые свежие простыни. Но ей не спалось. Ее опять стали мучить мысли о том, что она оказывалась неполноценной матерью для Энни и все больше и безнадежнее влюблялась в мужчину, который не отвечал ей взаимностью. Ей казалось, что силы и воля покидали ее, и что она была уже не в состоянии выдерживать навалившееся на нее бремя.
Перевернув подушку, женщина закрыла глаза, твердо решив не давать волю слезам и жалости к себе. Нытье, вой в подушку никогда ничего не меняли в ее жизни.
И тем не менее, когда она наконец заснула, привидевшиеся сны оказались не такими практичными, какими были ее намерения наяву. Ей вновь пригрезились сверкающие рыцарские доспехи, белые лошади и главный герой в ее жизни — Джеймс Роккаттер.
Когда на следующее утро Кэтрин проснулась, в комнате уже было совсем светло. Часы показывали четверть девятого. Отбросив одеяло, она вскочила с постели и подбежала к детской кроватке: Энни в ней не было. Сердце женщины беспокойно, почти панически забилось. Не случилось ли чего?
Но в следующую минуту раздался веселый смех девочки. Набросив на себя халат, Кэтрин быстро спустилась в гостиную и увидела Энни и тетушку Нэнси; они сидели на полу среди игрушек, которые она не забыла захватить с собой из дома. Пожелав им доброго утра, Кэт прошла в кухню, примыкавшую к гостиной, и приготовила по чашечке кофе себе и тете.
Не только кухня, но и другие комнаты, весь дом тетушки Нэнси казался тесным, но от этого вовсе не терял теплоты и уюта. В этом доме Кэтрин выросла, и атмосфера в нем всегда казалась ей пропитанной заботой и любовью. Может быть, именно эта атмосфера, эта душевная теплота в родительском доме всегда давала ей силы воспринимать все невзгоды жизни с улыбкой.
— Тебе надо было разбудить меня пораньше, тетушка, — сказала Кэтрин, когда в кухню вошла хозяйка дома. Чуточку отхлебнув горячего кофе, она добавила: — В это время мы могли бы уже быть в больнице у мамы.
— Мы с сестрой переживаем за тебя, девочка. — Тетушка Нэнси тоже отпила кофе. — Ведь ты живешь одна с маленьким ребенком… Тебе нелегко в жизни.
— Я уже тысячу раз говорила тебе и маме, что у меня все нормально. Я в состоянии сама побеспокоиться о себе и Энни.
— Но…
Их давний разговор-спор прервался — к облегчению Кэтрин — неожиданным стуком в наружную дверь. Нэнси метнулась к выходу — и через минуту вернулась с вазой нежно-алых роз, переданных посыльным.
— От кого же такой шикарный букет? — спросила она, передавая Кэтрин сопроводительную открытку.
— Кэтрин, — прочитала вслух женщина, — надеюсь, твоя мама скоро поправится. Джеймс.
— О, дорогая, а я и не знала, что у тебя есть кавалер!
— У меня нет кавалера, — ответила Кэтрин.
— Конечно же, есть. Мужчина не пришлет такой огромный букет, если у него нет серьезных намерений к даме.
— Джеймс — мой босс, а вовсе не поклонник. Просто он хорошо воспитанный мужчина.
— Интересно… Двадцать четыре, двадцать пять. М-да… Но скажи мне, милая, много ли бывает таких боссов, которые посылают своим секретаршам по двадцать пять изумительных роз только в силу своей хорошей воспитанности?
— Тетушка Нэнси, этот человек в состоянии посылать по такому букету каждой своей знакомой женщине, и понесенные затраты все равно останутся для него лишь мелкими расходами. Он просто сделал для меня красивый жест.
Не прерывая беседы, Кэтрин и тетушка Нэнси добрались до больницы еще до того, как Элис Пирс вернулась с консультации от физиотерапевта. Пока они дожидались ее, дочь успела поговорить с лечащим врачом матери и со специалистом по гериатрической ортопедии, так что у нее создалось более или менее ясное представление о состоянии здоровья матери.
Но окончательно Кэт успокоилась только тогда, когда увидела мать воочию. При всем случившемся Элис выглядела чудесно, а когда к ней бросилась Энни, она просто расцвела от радости.
Тетушке Нэнси не терпелось рассказать сестре о букете роз, и, как только две женщины уединились и принялись обсуждать «явное» знамение, стоявшее за присланными цветами, Кэтрин что-то недовольно пробурчала и обхватила голову руками. А когда некоторое время спустя огромный букет весенних цветов был доставлен на имя Элис Пирс, обе сестры пришли просто в неописуемый восторг. И их мнение было единым: любой мужчина, дарящий цветы матери девушки, должен быть серьезным.
У Кэтрин вспыхнуло желание убить Джеймса. Но она сказала: