Я и мое отражение

наивная сорокапятилетняя дура, что думала, будто у меня появилась семья! Да, конечно, Женька на меня смотрела искоса, но я надеялась, что через некоторое время… Она увидит, что я ее люблю, хочу о ней заботиться… Понимаешь?
– Понимаю, – ответила я.
– Я старалась, – сказала тетка.
Ее глаза остекленели.
– Я старалась, – повторила она тихо. – Но все было напрасно. Она меня ненавидела еще больше.
– И тогда вы решили посадить ее на наркотики, – подсказала я.
Тетка повернула голову и уставилась на меня пустыми, ничего не выражающими глазами.
– Нет, – сказала она. – Это было позже. Намного позже. Сначала Юра сказал мне, что Женька дочь одного из богатейших людей Америки.
– Юра? – переспросила я медленно.
Тетка кивнула.
– Юра. Юрий Васильевич Володин. Тот самый офицер, который завербовал Верку и подложил ее в постель американцу. Он утащил с работы все документы, касающиеся того дела. Тогда в стране царил такой бардак, что сделать это ничего не стоило. Многие его коллеги утащили часть секретных архивов. Некоторые на этом неплохо заработали, некоторые получили пулю в лоб… Неважно. Юра не хотел связываться с нашими политиками. Поэтому выбрал для себя кусок побезопасней.
– Женю.
– Женю, – повторила тетка.
– И что же вы сделали, когда обо всем узнали?
– Прежде всего, я поняла, что Юра меня не любит, – ответила тетка. – Я поняла, что нужна ему только как инструмент для получения денег.
– Почему же вы…
– Не выставила его к чертовой матери? – договорила тетка. Усмехнулась и ответила:
– Потому что полюбила его сама. Потому что не хотела отдавать то, что принадлежит мне. Потому что устала все время терять. Потому что хотела сохранить хотя бы иллюзию…
Она не договорила, а я не стала настаивать. Тетка сухо откашлялась в кулак.
– В общем, я поняла, что если хочу удержать Юру, то должна стать богатой. И я стала.
Тетка посмотрела на меня и с вызовом повторила:
– Я ею стала.
– Каким образом? – спросила я.
– Очень простым! Тогда выезды за рубеж уже перестали быть экзотикой. Юра выхлопотал нам визу в Штаты, мы приехали к Жениному отцу и поставили его в известность о существовании дочери.
– А он?
– Он, конечно, сначала послал нас подальше.
Тетка снисходительно усмехнулась.
– Ничего! Обломали! Привезли Женин тест на ДНК, предложили ее папочке сверить его с собственным. Тот проверил и выпал в осадок.
– Обрадовался? – спросила я с надеждой.
Тетка присвистнула.
– Куда там! Испугался! Испугался, что выплывет та старая история, что его вымажут в грязи, что всплывет имя его папаши и характер услуг, которые тот оказывал враждебному государству…
– В общем, он согласился платить, – подвела я черту.
– Куда ему было деваться? – равнодушно обронила тетка. – Конечно, согласился!
– И вы прибрали деньги в собственные руки?
– Как Женькин опекун.
– Понятно.
Я помолчала.
– А что было дальше? Женькин отец не выражал желания увидеть дочь?
– Никогда! – ответила тетка. – Он не выносил никаких упоминаний о ней! И не интересовался ее судьбой!
– Да, но как же наследство? – удивилась я. – Он же все ей оставил! Что-то непохоже, чтобы он не думал о дочери.
– У него не было семьи, – равнодушно ответила тетка. – То есть жены были, даже три, а детей, кроме Женьки, не было. Вот он и составил завещание в ее пользу.
Она подумала и добавила:
– А может, совесть замучила, что ни разу в жизни не соизволил повидаться с дочерью… Кто его знает? Человек перед смертью совестливый становится.
– Понятно, – сказала я тихо.
В кармане халата что-то еле слышно щелкнуло. Кончилась пленка.
Тетка сползла вниз, уложила голову на подушку и сказала:
– Что-то я устала. Вздремну немного.
– Спи, – ответила я.
Поднялась с кровати, перешла на диван и улеглась на него. Разговор с теткой сидел в голове огромной неудобной занозой.
Можете назвать меня идиоткой, но я все чаще ловила себя на том, что жалею тетку.
Да-да! Жалею женщину, которая собирается меня убить!
Наверное, я и вправду идиотка.
Я улеглась поудобней и уставилась в потолок. Итак, что мы имеем? Мы имеем запись разговора, в котором тетка сказала все, что нам нужно. Даже больше, чем нам нужно. Однако использовать эту пленку я считаю неэтичным.
Глупое слово. Особенно в ситуации, в которой я оказалась.
Но все равно повторю: я против того, чтобы посторонние люди слушали такие сугубо личные признания. Тем более, что касаются они не только тетки, но Жени.
Ведь Женя жива! Значит, ей не все равно, кто