Я и мое отражение

и обхватила их руками.
Несколько минут мы молчали, наблюдая за кружением мелкой ледяной мошкары.
– Зима, – произнесла Женька мечтательно. – Новый Год скоро… Ты любишь Новый Год?
Я пожала плечами.
– Не знаю… Люблю, наверное…
– А почему так неуверенно?
Я засмеялась.
– Понимаешь, я столько лет отмечаю его одна, что для меня один год от другого ничем не отличается.
– Вот и осталась бы! – снова завела Женька свою старую песню. – Съездили бы в Австрию… Или в Швейцарию…
– Зачем? – не поняла я.
– Там отличные зимние курорты.
– А-а-а…
Мы снова замолчали.
– Ты за границей была? – спросила Женька.
– Нет.
– Нет?! – удивилась Женька. – Совсем нигде?
– Совсем нигде. Хотя…
Я подумала и добавила:
– В восьмидесятых годах была в Риге. Красивый город.
– Ты просто не видела других городов.
– Возможно.
Мы снова замолчали.
– Оставайся! – попросила Женька. Мне стало смешно.
– Да зачем я тебе нужна?
Она вздохнула и тихонько прошептала:
– Понимаешь, у всех великих людей был свой двойник…
Я откинулась на спинку кресла и рассмеялась. В этом вся Женька. Эгоистка до мозга костей.
– Ты эгоистка, – сказала я, отсмеявшись.
– Возможно, – не стала спорить Женька. – Но и тебе прямая выгода остаться. Что у тебя в Москве? Двухкомнатная хибарка? Я тебе дом куплю! Там у тебя даже работы нет! А я тебе предлагаю зарплату…
Женька сделала паузу и что-то прикинула.
– Скажем, тысяч пять в месяц.
Мне снова стало смешно. Бедная богатая девочка.
– Долларов? – спросила я.
– Можно в евро, – быстро предложила Женька. – Если тебе эта валюта больше нравится.
– Мне больше нравится рубль, – ответила я патриотично.
Женька рассердилась.
– Нет, ты все-таки дура! Ну, что ты будешь делать в Москве?!
– Попробую написать книгу, – ответила я неожиданно.
Женька даже затормозила от удивления.
– Что сделаешь?
– Книгу напишу, – повторила я и покраснела.
– Иди ты! – недоверчиво произнесла Женька.
– Честное слово!
– А ты сможешь?
Я пожала плечами.
– Попробую. Не зря же я диплом получила. Может, он хоть на что-то сгодится…
– Какой диплом?
– Филологический.
– А я думала, все писатели оканчивают Литературный институт имени Горького.
– Ага! – ответила я язвительно. – Начиная с Гоголя.
– Ты не Гоголь! – возразила Женька.
– Откуда ты знаешь? – заметила я. – Я же еще ничего не написала!
Мы снова замолчали.
– И о чем будет твоя книга? – спросила Женька.
– О том, что с нами произошло, – ответила я, не раздумывая.
Женька удивилась.
– Интересная заявка! Прямо все и напишешь?
– Прямо все и напишу, – повторила я.
– Почему именно об этом?
– Потому что ничего более яркого со мной в жизни не происходило, – ответила я с улыбкой.
– Понятно.
Женька о чем-то поразмышляла, деловито сдвинув брови.
– Пиши! – благословила она. – А я оплачу издание.
– Зачем? – удивилась я. – Если книга будет приличная, ее и так издадут! А если нет, то и не надо!
– Наивная ты, Лерка, – сказала Женька с жалостью.
– Почему это?
– Потому что всех издают только за деньги! – убежденно ответила бедная богатая девочка.
– Прямо всех?
– А ты как думала? У каждого писателя свой спонсор!
– Милая моя! – сказала я, вставая, – на всех писателей спонсоров не хватит!
– Вот увидишь!
– Ладно, не будем об этом заранее, – оборвала я ее. Честно говоря, меня начала утомлять Женькина привычка измерять все деньгами.
Я прошлась по комнате и спросила:
– Что ты решила с теткой?
– А что я должна решать? – удивилась Женька. – Пускай живет, как хочет! Она у меня достаточно наворовала, чтобы ни в чем не нуждаться!
– А дядя?
Женька махнула рукой.
– Меня это не касается, – ответила она нетерпеливо. – Он мне вообще никто. Пускай сами разбираются в своих отношениях.
Елену Борисовну Женька выставила из дома сразу по окончании дня рождения. А вместе с ней выставила всю прислугу, за исключением дворецкого. По-моему, Женька втайне к нему благоволила. Я еще раз сделала для себя отметку: полезно быть бесконфликтным человеком и ни с кем не портить отношений.
– Ты куда-то собираешься? – спросила меня Женька.
– Да, – ответила я небрежно. – Пойду пройдусь…
– С Виктором?
Я замялась. У меня было неприятное ощущение, что Женька меня ревнует. Не потому, что ей так сильно нравился Виктор, а потому, что Виктору нравилась