Я и мое отражение

я.
Понимаете, Женька привыкла получать все, что хочет, а сейчас не могла этого сделать И это ее бесило.
Наследница одного из богатейших людей мира не могла получить какого-то рядового мужчину!
– Не знаю, – ответила я уклончиво. – Позвоню ему. Если он не занят…
Виктор отклонил предложение Женьки поселиться в ее доме. Он жил в том же пансионате, что и раньше. Нужно ли говорить, что Женька сделала попытку завалить его премиальными!
– Не взял, – сказала она с бешенством, вернувшись из города.
– Что не взял? – не поняла я.
– Деньги не взял!
Женька швырнула портфель на диван и плюхнулась рядом.
– Выставил мне счет, – продолжала она раздраженно, – а я к нему приписала парочку нулей.
– Ты про Виктора? – догадалась я.
– А про кого еще?! Нет, нули он не взял! У него, видишь ли, твердая такса на услуги!
Я почувствовала скромную гордость за человека, который мне понравился.
– Ну, и что здесь плохого?
Женька посмотрела на меня и фыркнула, как раздраженный тюлень.
– От денег отказываются только идиоты! – припечатала она.
– Отнюдь, – сказала я.
– Чего? – не поняла Женька.
– Я говорю, не всегда, – перевела я. – Если бы я отказалась от денег твоей тетушки, то не попала бы в эту переделку.
– Кстати, о деньгах, – небрежно подхватила Женька. – Сколько тебе пообещала моя родственница?
– Десять тысяч. Пять заплатила сразу.
– Ты не будешь возражать…
– Если ты припишешь нолик? – договорила я. Засмеялась и сказала:
– Не надо. Меня устроит оговоренная сумма.
Женька смотрела на меня прищуренными глазами.
– Вы оба такие принципиальные? – спросила она с интересом.
– Да нет, – ответила я. – Просто у меня в последнее время аллергия на большие деньги.
Этот разговор состоялся две недели назад. Наши отношения с Виктором за это время не слишком продвинулись вперед. Я не знаю, что нас сдерживало. Думаю, неопределенность нашего будущего.
Виктор не раз предлагал мне вернуться в Москву, но я отказывалась.
Мне не хотелось оставлять Женьку одну сразу после того, что ей пришлось пережить.
Мне казалось, что она нуждается в поддержке.
Я бы на ее месте нуждалась.
Поэтому я старалась не упоминать в ее присутствии раздражающих ее имен супругов Володиных и Виктора.
Но сейчас она сама упомянула о нем. Интересно, с чего бы это?
– Позвоню ему, – повторила я. – Спрошу, не занят ли…
– Не занят, – ответила Женька. Ее глаза злорадно блеснули. – Он улетел в Москву.
Я остановилась и повернулась к ней.
– Что?
– Улетел, говорю! – ответила Женька, повысив голос. – Он звонил утром, просил тебе передать, что рейс в два часа дня.
Я бросила торопливый взгляд на часы, висевшие на стене.
Без трех четыре. Самолет уже подлетает к пункту назначения.
– Почему ты не сказала раньше? – спросила я, с трудом сдерживая бешенство.
– Забыла! – ответила Женька простодушно. – Совсем из головы выскочило! Да ладно, подумаешь, событие! Сто раз еще созвонитесь и увидитесь!..
– Как? – заорала я. – Как мы созвонимся, если мы не обменялись телефонами? И ты это прекрасно знаешь! Сама у меня спрашивала!
– Надо было обменяться! – заявила Женька. Ее глаза трусливо забегали по комнате. – Кто вам мешал?
– Сволочь ты, – сказала я грустно. – Богатая, избалованная сволочь. Если не можешь сама что-то получить, значит и другому не отдашь, правда? Ты ведь специально меня не предупредила, что он улетает? Чтобы мы не смогли встретиться в Москве…
Женька безмолвствовала.
– Сволочь ты, – повторила я.
Повернулась и пошла в свою комнату. Собирать вещи.
Прощаться с Женькой я не стала. Меня душила такая обида, такое разочарование, что я не могла ее видеть.
Да, уж… Правду говорят, деньги как негатив: проявляют худшие человеческие качества.
«Ну, ничего, – думала я, сидя в самолете. – Я его найду. Обязательно найду. Интересно, много ли частных детективов в Москве? Наверное, много…»
Я вздохнула. Искать придется долго.
Я прилетела домой в канун католического рождества. Москва сияла, раскрашенная разноцветными огнями и праздничным предновогодним убранством.
Я шла по улице и вдыхала вкусный морозный воздух.
Дома! Я дома! Ура!
Не могу передать, какие чувства я испытала, когда открыла дверь своей квартиры.
Вошла в полутемный коридор, упала на банкетку возле вешалки и уронила дорожную сумку.
Так я просидела несколько минут, ни о чем не думая, ничего не ожидая. Наконец встала, расстегнула куртку и повесила ее на вешалку.
Погладила стену