Я и мое отражение

Туалетная комната была просторной. С одной стороны ее пересекал ряд кабинок, с другой находились умывальники и зеркала. В общем, стандартный набор российского отхожего места. Приятно удивляла только его чистота и отсутствие неприятных запахов.
Пара кабинок была закрыта. Я наклонилась и заглянула под короткую дверную перекладину.
Ног не обнаружила. Значит, это технические кабинки, где хранятся всякие санитарные принадлежности: тряпки, швабры, ведра и так далее.
По закону подлости я оказалась в туалете одна.
«Буду ждать, – решила я. – Должен же кто-то сюда зайти!»
На всякий случай я вошла в кабинку, закрыла ее на шпингалет и немного постояла, разглядывая непривычно чистый унитаз и рулон хорошей туалетной бумаги. Я такую в магазине никогда не покупаю: дорогая.
Дверь туалетной комнаты открылась, по полу процокали каблучки.
«Есть контакт!» – подумала я обрадовано. Спустила воду, открыла задвижку и вышла из кабинки.
Перед зеркалом прихорашивалась стройненькая девушка примерно моего роста. У девушки были роскошные пепельные волосы, падавшие на плечи небрежными пышными волнами. Одета барышня была как-то странно: будто на маскарад собралась. На ней было платье с рукавом «летучая мышь», очень пестрой расцветки, расшитое люрексом. На носу девицы плотно сидели карнавальные очки, оправа которых тоже была сделана в форме крыльев летучей мыши.
Странные очки.
Девица мельком взглянула на мое отражение в зеркале и последний раз поправила волосы.
Пора действовать.
– Простите, – начала я умильно. – У вас есть мобильный телефон?
Девица развернулась. Минуту она смотрела на меня, не отвечая.
– Я заплачу! – добавила я быстро, неправильно истолковав ее молчание.
Девица снова ничего не ответила. Стояла и пялилась на меня во все глаза. Немая, что ли? Или глухая? Очень возможно! Посещать такие места и получать от них удовольствие могут только глухие!
– Вы меня слышите? – спросила я, указывая на уши.
Барышня открыла рот и взволнованно спросила:
– Вы Евгения Борщевская?
Я хотела отказаться от чужого имени, но потом подумала и решила этого не делать. В городе и так полно слухов о моей неадекватности, незачем прибавлять себе проблем. Особенно сейчас, когда мне нужен телефон. Начну рассказывать свою горестную историю, барышня испугается и удерет. А это не входит в мои планы.
Я открыла было рот, чтобы подтвердить, что я Евгения Борщевская, но не смогла произнести ни звука. Подняла взгляд на девушку, да так и осталась стоять с раскрытым ртом.
Барышня схватила себя за макушку и быстро содрала свои волосы, оказавшиеся париком. Ей на плечи упали негустые русые пряди, постриженные так же, как у меня. Другой рукой она сняла странные очки, наполовину скрывавшие ее лицо, и выжидательно уставилась на меня.
Я молча провела ладонью перед глазами, отгоняя наваждение.
Не может быть! Этого просто не может быть! Это я отражаюсь в зеркале!
Барышня сделал неслышный шаг вперед. Я тихо охнула и отступила назад.
Это не отражение. Это призрак. Покойная Женя явилась сюда, чтобы наказать самозванку!
– Не бойся, – сказало привидение и сделало еще один шаг вперед. – Это я.
Я прохрипела что-то невнятное и быстро попятилась назад. Но тут мои лопатки уперлись во что-то твердое, и мне пришлось остановиться.
Я оглянулась. За моим плечом сверкала надраенная кафельная плитка.
Привидение надвигалось на меня медленно и бесшумно. Я сделала попытку вжаться в стенку и потерпела неудачу.
– Не надо, – прошептала я. – Пожалуйста, не надо! Это не я придумала! Меня заставили!
– Не бойся, – повторила покойница и вытянула вперед руку.
Волосы на моей голове поднялись дыбом. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не заорать и не привлечь внимание моего тюремщика. Честно говоря, из двух зол я предпочитала привидение.
Рука легла мне на плечо, я съежилась, ожидая, что мертвый холод пронижет все мое тело насквозь.
Но ничего подобного не произошло! Рука привидения оказалась теплой и сильной!
– Это я, – повторила девушка. – Не бойся. Я живая.
– Ты Евгения Борщевская? – прошептала я.
– Я Евгения Борщевская, – повторило мое отражение. И тихо засмеялось.
– Господи! – сказала я.
И медленно съехала на корточки по холодной кафельной стенке. Меня охватило дикое, безудержное облегчение.
Женя присела на корточки передо мной. Минуту мы с жадностью рассматривали друг друга.
– С ума сойти! – сказала Женя. – Ты просто мое отражение!
– Я хотела сказать то же самое, – призналась я. И спросила:
– Можно я до тебя дотронусь?