Я и мое отражение

– Дотронься, – разрешила Женя.
Я протянула вперед дрожащую руку и осторожно дотронулась до ее плеча.
Плечо было настоящее и теплое.
– Убедилась? – спросила Женя.
– Убедилась, – ответила я и убрала руку.
Поднялась на ноги и вдруг вспомнила:
– За дверью мой охранник! Он тебя знает!
– Не бойся, – отмахнулась Женя. – Я мимо него прошла, и ничего. Не узнал.
Я перешла на шепот.
– А вдруг он сюда зайдет?
– Пошли в кабинку, – велела Женя.
Мы заперлись в кабинке. На всякий случай я уселась на унитаз и задрала ноги, чтобы из-под двери не светились две пары туфель.
– Мне сказали, что ты умерла! – начала я.
– Тетка Лена? – спросила Женя, и глаза ее недобро сощурились.
– Она, – подтвердила я.
– Старая сука!
Я нервно икнула. Подобных выражений в моем словарном запасе не было.
– Тварь, – продолжала бушевать Женя вполголоса. – Ничего, потом разберемся. Ты вот что…
Она не договорила, потому что входная дверь приоткрылась. Мы замолчали, прислушиваясь. Но в туалет никто не вошел.
Ясно. Мой вертухай проявляет бдительность.
Я издала характерный горловой звук. Сплюнула в унитаз и что-то неразборчиво простонала.
– Тебе плохо? – спросил охранник недоверчиво.
– Пошел вон! – ответила я слабым голосом и спустила воду.
Дверь закрылась.
Я приложила палец к губам. Слезла с унитаза, открыла дверь кабинки и выглянула наружу.
Никого.
– Где мы можем поговорить? – спросила я. – Мне нельзя надолго здесь оставаться.
– Здесь же и поговорим, – решила Женя. – Завтра. Приедешь вечером, часиков в девять. Полчаса потусуешься в зале, потом пойдешь в уборную. А я тебя найду.
– У тебя есть план?
– Есть, – ответила Женя. – Я вызвала частного детектива из Москвы. Он нам поможет.
– Хорошо, – пробормотала я и пошла к умывальнику. Женя хотела выйти следом, но я замахала ей ладонью.
– Сиди на месте! Выйдешь после того, как я уйду!
Подумала и восхищенно добавила:
– Господи, как ты не боишься?! Мимо охранника прошла, и хоть бы глазом моргнула! Отчаянная! Головой ведь рискуешь!
– Да ладно, – беспечно ответило мое отражение. – Умирала я уже! Столько раз умирала, что страх закончился.
И шепотом напомнила:
– Завтра! В половине десятого! Здесь!
– Хорошо, – ответила я.
Еще раз ополоснула лицо и пошла к выходу.
Охранник беспокойно топтался возле двери. Увидев меня, он расцвел, насколько это возможно при такой физиономии, и воскликнул:
– Ну, слава богу! Умирающий лебедь, наконец, явился!
– Соскучился? – огрызнулась я.
– Врача хотел вызывать, – ответил цербер. Я внутренне содрогнулась. С некоторых пор у меня появилась стойкая аллергия на это слово.
Мы вернулись в зал, где я заставила себя просидеть еще около часа. И даже еще раз посетила туалет. Но с Женей больше не увиделась.
Второй раз я провела в уборной не меньше пятнадцати минут. Пускай мои мордовороты привыкают к мысли, что посещение дамской комнаты – дело ответственное. В следующий раз будет меньше вопросов, почему я там застряла.
Домой я приехала далеко за полночь. Упала на покрывало, не раздеваясь, и сразу провалилась в сон.
Следующий день описывать вам не буду. Скажу только одно: я поняла значение слова «томиться».
Я томилась до самого вечера.
И только в восемь часов начала собираться в развеселый ночной клуб с дурацким названием «Зеленый апельсин». Интересно, почему апельсин зеленый? Либо он незрелый, либо претендует на неординарность.
И в том и другом случае хочется сказать: ну и дурак!
Я собиралась очень медленно, без конца поглядывая на часы. Но время тянулось еще медленней, чем мои сборы. Наконец я собралась, прихватила сумочку с мобильным телефоном, позвонила шоферу, распорядилась подать машину.
И лишний раз поразилась тому, насколько быстро я освоила хозяйский тон. Интересно, отвыкать от него будет трудно? Потому что отвыкать-то придется!
Шофер Миша откликнулся покорным возгласом:
– Через минуту подъеду.
Я положила трубку, взглянула на себя в зеркало в последний раз и пошла к двери.
Спустилась по лестнице, небрежно ответила на корректный поклон дворецкого, и уже хотела направиться к выходу, как вдруг меня окликнул тетушкин голос.
– Женя!
Я запаниковала.
Интуиция у мадам Володиной была просто дьявольской, в чем я уже имела возможность убедиться. Интересно, что произошло? Она каким-то образом унюхала, что от меня пахнет запахом племянницы?
Я медленно повернулась, считая про себя до пяти. Старая злая