Я ищу тебя

грудь. Джулия гордо выпрямилась, стараясь не показать своей растерянности.
– Уже стала его любовницей? – неожиданно спросил Дамон. – У тебя несчастный вид… Совсем не так ты выглядела после проведенных со мной ночей. Наслаждаешься его ласками? Поцелуями? Интересно, каково это – лежать в постели с мужчиной, которого не любишь?
Джулии хотелось отрицательно покачать головой, но она упорно притворялась, что не обращает внимания на слова Дамона. Будь он проклят! Да как смеет этот… этот… обращаться с ней подобным образом? Эгоистичный ублюдок! Хочет отомстить… запугать ее!
И что это с ним сегодня? Словно какие-то неизвестные ей стороны его натуры затмили обычную холодную красоту, придали грубость и похотливость сатира чеканным чертам. В эту минуту он напоминал раненого зверя, которому доставляет удовольствие мучить всех, до кого дотянется его когтистая лапа.
– Он не любит тебя, – громовым голосом произнес Дамон. – И я тоже готов на все, лишь бы забыть о твоем существовании. Навсегда выбросить из головы мысли о тебе… твоем лице… сладостном теле…
Он коснулся ее груди сначала осторожно, потом сжал с такой силой, что Джулия глухо застонала.
– Это мое. Ты по-прежнему моя жена, и этого не изменить! Ни божеские, ни человеческие законы не отнимут тебя у меня!
Взбешенная, Джулия попыталась отодвинуться, но Дамон притиснул ее к спинке сиденья. Голова девушки пошла кругом, едва он прижался губами к ямочке между ключицами, лихорадочно лаская ее груди и бедра. Джулия закрыла глаза в безуспешной попытке остаться равнодушной, но ничто уже не могло заглушить предательский стук сердца, страстный трепет, мучительную дрожь предвкушения. Она с наслаждением вдыхала знакомый запах, ощущала, как жесткие волосы щекочут щеки.
Дамон с жадностью слизывал соль с ее кожи, обжигая дыханием влажную плоть. Джулия снова издала тихий невнятный звук, и Дамон с торжествующей улыбкой взглянул в ее раскрасневшееся лицо. Наконец-то он пробудил в ней желание!
Он резко выдернул кляп и смял губы Джулии своими, глубоко погрузившись языком в ее рот. Поцелуй длился бесконечно, но не успел Дамон поднять голову, как Джулия потребовала немедленно развязать ее.
– Ни за что. Сначала уладим наши разногласия.
– Я не собираюсь ничего обсуждать с тобой, пока не протрезвеешь.
– Я не пьян, просто много выпил. Это единственное, что все это время удерживало меня от окончательного помешательства.
– И что собираешься предпринять теперь? – сухо поинтересовалась Джулия. – Похитить меня? Помешать свадьбе? Поверь, все зря. Ты только оттягиваешь неизбежное.
– Ошибаешься. Я сделаю все, чтобы после меня ты не смогла смотреть ни на одного мужчину. – Он снова провел ладонями по ее плечам, накрыл упругие полушария. – Даже если выберешь Скотта, все равно никогда не обретешь того, что могу тебе дать я.
– И не остановишься перед насилием? – бросила Джулия, стараясь не показать, как действуют на нее его прикосновения.
– О каком насилии идет речь?
– Ты вынуждаешь меня пожалеть о том, что было между нами, – прошипела Джулия, разъяренная столь безграничным высокомерием.
– И пожалеешь. Всю жизнь будешь каяться, лежа в постели с мужчиной, которому безразлично все, кроме театра.
– Именно этого я и хочу. И к тому же никогда не спала с Логаном – это брак по расчету.
– Когда-нибудь это все равно случится, – презрительно фыркнул Дамон. – Ты слишком красива, чтобы не пробудить в нем желания. Но и лаская его, ты станешь выкрикивать мое имя!
– Думаешь, я не понимаю этого? – Голос Джулии внезапно пресекся. – Считаешь, это легко – предпочесть брак без любви и навсегда расстаться с человеком, которого я…
Она вовремя прикусила язык, но Дамон уже все понял.
– Человек, которого ты… что? – безжалостно допытывался он. – Скажи, Джулия. Ты обязана мне хотя бы этим.
Джулия сжала губы и молча смотрела на Дамона сверкающими глазами. Он задохнулся от неожиданности, но тут же обрел голос:
– Клянусь Богом, я заставлю тебя признаться еще до того, как взойдет солнце!
– И что хорошего это даст? – прошептала она, смаргивая повисшую на ресницах слезу. Дамон осторожно снял пальцем прозрачную капельку.
– Я должен услышать это от тебя. Убедиться, понимаешь ли ты, на что идешь.
Его лицо было совсем близко, растрепанные волосы падали на лоб, в красных воспаленных глазах стыла безграничная усталость. Он повернул ее к себе спиной и принялся развязывать узлы. Освободившись, девушка попыталась отодвинуться, но Дамон не позволил.
– Я знаю, чего ты хочешь, – грубо сказал он, прижав ее к груди. – Именно того, что так тебя пугает, – быть любимой,