Много лет Дамон Савидж ищет незнакомку, с которой обвенчался, подчинившись отцовской воле. Много лет прелестная актриса Джессика Уэнтуорт мечтает обрести свободу и независимость, чтобы никогда больше не вспоминать таинственного супруга, которого видела лишь раз в жизни. Могли ли эти двое, встретившись случайно и сразу ощутив обжигающее пламя страсти, знать, какой сюрприз преподнесет им лукавая судьба?..
Авторы: Клейпас Лиза
говорить, но ее голос заглушил безумный стук его сердца. Кровь шумела в ушах, доводя его едва ли не до потери сознания. Дамон опустил голову, чтобы скрыть свои мысли, но внезапное озарение чуть не лишило его рассудка. Единственное, на что он был способен сейчас, – не выдать себя.
На леди Харгейт красовалась рубиновая брошь, подаренная им Джессике Уэнтуорт. Другой такой не было в целом мире, и Ив не могла получить драгоценность иным путем, кроме… Кроме как… от дочери… Джессики Уэнтуорт… Джулии Харгейт.
Дамон едва удерживался, чтобы не смотреть на брошь. Он купил ее Джессике и с нежностью представлял, что иногда она будет носить изящную вещицу и, может быть, вспоминать о нем. Теперь многое стало понятным: ее отчужденность, нежелание встречаться, вечно отсутствующий муж… Радость при виде роз, подаренных ее матерью семье Савидж…
В голове Дамона теснилось множество вопросов и весьма нелестных заключений. Губы его горько сжались. Почему Джулия с самого начала не призналась, кто она? Что за игру ведет? Ему казалось, что их влечет друг к другу, но, возможно, это не более чем иллюзия? В конце концов она актриса, причем талантливая, и скорее всего просто задумала влюбить его в себя, в душе смеясь над незадачливым мужем, задетая гордость и гнев заговорили в нем. У Дамона чесались руки добраться до Джулии и задать ей хорошую трепку за все, что она заставила его вынести. Три года бесплодных поисков, и все это время она скрывалась в самом людном месте – в театре! А он-то, глупец, представлял Джулию Харгейт нежной голубкой, упорхнувшей в поисках убежища от жестокого отца и насильно навязанного брака. Лицедейка, законченная притворщица, способная на любой обман!
Неудивительно, что родные стыдились ее занятия! Неслыханно, чтобы богатая девушка из приличной семьи пошла на сцену!
Друзья и знакомые, несомненно, посчитали бы, что имя Харгейтов опозорено! Однако в глубине души Дамон невольно восхищался смелостью Джулии. Только очень мужественный человек вынесет такое и начнет новую жизнь, полагаясь лишь на себя. Она принесла огромные жертвы и сильно рисковала, чтобы достичь цели. Как, должно быть, велики ее ненависть к поступку отца и желание ни от кого не зависеть!
Все эти годы он испытывал те же чувства, но они пошли разными дорогами. Джулия отказалась от всего – от денег, положения в обществе, даже от имени. Дамон, со своей стороны, взвалил на себя ответственность за семью, полный решимости стать не только хозяином своей судьбы, но и властвовать
Над окружающими.
Слушая леди Харгейт, Дамон неожиданно ощутил к ней жалость. Она казалась доброй, но недалекой женщиной, не способной противостоять жестокому мужу и своевольной дочери.
Ив вопросительно воззрилась на гостя, заметив, что выражение его лица почему-то изменилось.
– Насколько я могу судить, Джулия не желает, чтобы ее отыскали, – с деланным спокойствием выдавил Дамон, – но все это слишком затянулось. У меня появились обязательства, о которых вам неизвестно. Необходимо принять важное решение и как можно скорее. Я очень долго ждал. Времени больше не осталось.
Леди Харгейт смущенно вспыхнула под его пристальным взглядом.
– Да, лорд Савидж. Я понимаю… Если мне удастся узнать адрес Джулии, я напишу и постараюсь убедить ее приехать.
– Ты не сделаешь этого! – раздался чей-то громовой, резкий голос, прежде чем Дамон успел ответить. Подняв глаза, Маркиз увидел своего тестя, лорда Харгейта.
– Эдвард! – воскликнула Ив, смертельно побледнев. – Я… не ожидала, что ты вернешься так рано.
– Зато вовремя, – угрожающе прошипел тот. – Тебе не следовало принимать лорда Савиджа в мое отсутствие, дорогая.
– Не могла же я отказать мужу Джулии… Не обращая внимания на слабые протесты жены, Эдвард Харгейт злобно уставился на Дамона. За последние два года отец Джулии сильно постарел, и густая грива волос отливала серебром. Паутина морщин не смягчила его худое лицо, наоборот, придала ему вид иссеченного дождем и снегом гранита. Глаза, маленькие и черные как маслины, почти скрывали нависающие мохнатые брови. Очевидно, этот высокий сухощавый человек был так же неумолимо требователен к себе, как к посторонним.
– Чему обязан удовольствием вашего неожиданного визита? – саркастически осведомился он.
– Полагаю, вам это известно, – коротко ответил Дамон.
– Не стоило приезжать. По-моему, я достаточно ясно дал понять: от нас вы ничего не узнаете о Джулии.
Дамон старался держать себя в руках, несмотря на бушевавшую в нем ярость. Как ему хотелось наброситься на этого самодовольного болвана и стереть с его лица снисходительную ухмылку! Очевидно,
