Я ищу тебя

себе, я действительно как-то возмечтала стать женой одного человека, – сухо уведомила миссис Флоренс, чуть поджав губы. – Но к сожалению, он был не из актерской среды и просил меня навсегда оставить сцену. Поэтому… – Она беспомощно развела руками. – Мы пошли разными путями. Боже, как я завидовала женщинам, которым не довелось задумываться над подобными вещами!
Миссис Флоренс с сожалением посмотрела на Джулию, будто зная, что в один прекрасный день той предстоит сделать столь же мучительный выбор. Как бы девушке хотелось объяснить, что ей никогда не придется выбирать между любовью и долгом… что на самом деле она давно уже замужем и супруг никак не может послужить препятствием для карьеры.
Ранним вечером Джулия потихоньку прокралась в материнскую спальню, расположенную в сумеречном восточном крыле Харгейт-холла. Роскошный особняк в готическом стиле, с высокими трубами и длинными узкими окнами был погружен в полутьму. К выстроенному среди меловых холмов Бакингемшира древнему зданию можно было добраться от ближайшего городка старыми, заросшими травой тропинками, которыми последнее время мало кто ходил. Сейчас в Харгейт-холле царили темнота и тишина. Тяжелая мебель красного дерева и сводчатые потолки затянула паутина.
Очутившись в доме, который покинула два года назад, Джулия мгновенно начала задыхаться. Недаром Харгейт-холл всегда казался ей тюрьмой! Однако девушка преодолела себя и решительно поднялась по лестнице, ведущей на второй этаж, настороженно озираясь и побаиваясь, что в любой момент услышит скрипучий голос отца, приказывающий ей немедленно убираться.
Только самые старые и доверенные слуги осмелились шепотом поздороваться с молодой госпожой. Остальные были смертельно напуганы и держались на почтительном расстоянии. Всем и каждому было известно, что Джулия – нежеланная гостья в Харгейт-холле: отец выгнал ее и запретил показываться в поместье. Однако никому в голову не приходило помешать девушке навещать умирающую мать, Ив Харгейт.
В спальне стоял тошнотворный запах болезни, пота и давно немытого тела. Чуть сморщив нос, Джулия раздвинула занавеси и открыла окно, чтобы проветрить комнату. Со стороны кровати донесся легкий шорох.
– Кто там? – едва слышно спросила Ив.
– Твоя блудная дочь, – беспечно ответила Джулия и, подойдя к постели, нагнулась, чтобы
Поцеловать мать в лоб. Ив, быстро заморгав, попыталась сесть, но не рассчитала своих сил. Эта миниатюрная худенькая женщина с пепельно-русыми седеющими волосами и большими карими глазами, казалось, состарилась в последнее время на двадцать лет. Лицо покрыто морщинами, кожа туго обтягивает скулы.
– Джулия, тебе не следует приходить сюда! Это опасно!
– Ничего страшного, – спокойно сказала девушка. – Ты сама написала мне, что отца сегодня не будет. Неужели не помнишь?
– О да. – Ив растерянно потерла лоб. – Последнее время я все забываю. – Она со вздохом опустилась на подушки. – Я сильно болела, Джулия.
– Знаю.
Девушка, стиснув зубы, смотрела на мать. Она и без того всегда была слабенькой, а теперь от нее остался один скелет!
– Нельзя целыми днями, лежать в душной Темной комнате, мама! Тебе нужны свежий воздух, прогулки…
– Тебе не следует тут оставаться, – тихо пробормотала мать. – Если отец неожиданно вернется…
– То вышвырнет меня вон, – договорила за нее Джулия, саркастически скривив губы. – Не волнуйся, мама. Я его не боюсь. И он ничего со мной не сделает.
При виде расстроенного лица матери девушка немного смягчилась и осторожно села на край кровати, стараясь согреть исхудалые ледяные руки Ив.
– Ничего, мама, я не пропаду. И сама зарабатываю себе на жизнь. Меня считают неплохой актрисой.
Ив охнула и схватилась за горло.
– Актрисой, не потаскушкой, хотя, признаюсь, многие не видят разницы между той и другой. Меня приняли в труппу театра «Кепитл», и сам Логан Скотт взялся за мое обучение. Стану получать довольно большое жалованье, заведу собственный экипаж, куплю домик, и… и не тревожься, я буду выступать под сценическим псевдонимом. Теперь меня зовут Джессика Уэнтуорт. Тебе нравится?
Мать печально покачала головой.
– Тебе была уготована другая судьба, – прошелестела она пересохшими губами.
– Какая же, мама? – терпеливо спросила Джулия, хотя прекрасно знала ответ. Сердце сжалось, как от предчувствия беды.
– Ты – маркиза Савидж.
Не в силах вынести даже звука ненавистного имени, Джулия вскочила с кровати:
– Только потому, что меня не позаботились спросить! Я замужем за человеком, которого совсем не знаю и не видела ни разу, и все для того, чтобы удовлетворить непомерные