Я люблю

на нее, я вспоминала разговор с Джавадом о равноправии полов. Впрочем, в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не лезут.
Купание возбудило аппетит. Девушка оделась и сама прошла в камбуз. Сделала знак слуге, метнувшемуся было навстречу, – не беспокоиться! Подошла к холодильнику, чтобы достать напитки. Сама, все сама! Ей нравился здешний сервис, но иногда он становился чересчур навязчивым. Разобраться в вязи на этикетках она не смогла. Пришлось ориентироваться на рисунки. Вот и лимонад…
Холодное лезвие ножа прижалось к ее горлу. Лика замерла на месте.
– Не шевелись! – потребовал человек с ножом. Говорил по-английски, с неопределяемым акцентом.
– Отличная задница! – прошептал он ей на ухо. – Будет жалко отправить ее на корм рыбам!
Нет, подумала Анжелика, пожалуй, все-таки находиться рядом с Джавадом очень рискованно.
К несчастью для державшего ее бандита, бутылка лимонада была не из пластика, а из стекла. Короткий удар о все еще открытую дверцу холодильника – и в руке Лики остался осколок, который она почти вслепую вогнала в правую глазницу нападавшего. Тот завопил и выпустил девушку. Она развернулась. В углу камбуза агонизировал слуга, кланявшийся ей секунду назад, – его горло было перерезано. Анжелика шагнула к раненому бандиту, тоже обливавшемуся кровью. На поясе его резинового костюма для подводного плавания висела расстегнутая кобура. Она успела выдернуть пистолет, снабженный глушителем. В дверном проеме появилась еще одна фигура в черной резине. Лика выстрелила, заставив ее отступить назад, а сама бросилась к двери в другом конце кухни.
Небольшая подводная лодка, доставившая группу захвата на борт «Летящего орла», следовала за яхтой последние пять часов, выжидая удобный момент для атаки. Последний раз она всплывала, чтобы подзарядить батареи, на рассвете, когда до гидроакустического контакта с яхтой оставалось не более часа.
Подлодка была построена в России и предназначалась специально для диверсионных операций. На ней имелись шлюзы для выхода подводных пловцов. Сейчас на ее борту размещались десантная группа и экипаж. Десант, ждавший сигнала к атаке, состоял всего из пяти человек. Но все они были профессиональными военными, прошедшими хорошую практику. Что касается их национальной принадлежности, то ее можно определить одним словом – наемники. Они были готовы работать на любое государство или частное лицо, способное заплатить за их услуги.
Возглавлял группу человек по имени Малик. Сорокалетний иранец, в чьих жилах помимо иранской смешалась кровь многих наций. Человек без дома, без родины, без бога… Он совершил первое убийство, когда ему было двадцать, и с тех пор специализировался на этом. Он успел побывать практически в каждой горячей точке, где кто-либо из воюющих сторон нуждался в услугах «диких гусей».
Далекий от социалистических настроений, Малик тем не менее считал, что всякий труд почетен, и поэтому не брезговал никакими заданиями, если они могли принести хороший барыш. Ему приходилось командовать отрядами в горячих точках и выполнять функции наемного убийцы в мегаполисах. Последние полгода его таланты не были востребованы, но он не переживал. Накопленных денег хватало на безбедную жизнь, а там непременно подвернется что-нибудь.
Он знал, что рано или поздно снова понадобится тем, кто предпочитает таскать каштаны из огня чужими руками. Руками профессионалов. Так оно и случилось. И как всегда, неожиданно. Когда в одном из баров в Триполи к нему подошла эффектная брюнетка, его инстинкт ничего не подсказал ему. Малик решил, что это одна из тех дамочек, что шатаются по питейным заведениям, надеясь подцепить на ночь дружка.
Узнав уже в номере своей гостиницы, что речь идет не о сексе, а деловом предложении, Малик напрягся. Да, его профессия требовала осторожности не только в выполнении заданий, но и в их выборе. Особенно когда речь идет о чем-то очень важном. Потому что иногда в таких случаях заказчики предпочитают расплачиваться с исполнителями порцией свинца. Не потому, что жалеют денег, а потому, что так спокойнее.
– Гонорар за работу будет заранее переведен на ваш счет, – заметила женщина, угадавшая о чем он размышляет. – Однако должна предупредить вас – об изменении условий договора, о каком-либо торге не может идти и речи. Если вы попытаетесь уклониться от нашего соглашения, мы оставляем за собой право применить любые меры… Вы понимаете, что это значит?!
Малик кивнул. За строгими формулировками стояла недвусмысленная угроза-предупреждение: попытаешь юлить – и тебе крышка, парень. Они не в меньшей степени озабочены его честностью, чем он – их. Речь, как выяснилось, шла о некой шкатулке,