Я люблю

их.
– Что ж, очень хорошо! Правда, писать в некоторых местах «да пошли вы…» было необязательно, но это тоже говорит о многом!
– Вы подумали над нашим разговором?! – поинтересовался вечером Лаевский, навестивший Анжелику в подвале.
– Я еще ничего не решила!
– Неужели вы все еще скучаете по старым друзьям?! – он подчеркнул последнее слово.
Анжелика пожала плечами, не желая обсуждать с ним эту тему.
– Поймите же наконец, – продолжил он терпеливым тоном, ни дать ни взять – священник, увещевающий заблудшую душу, – люди вроде Стилета – паразиты. Пусть так называемый «простой народ» восхищается их подвигами. Знаете ведь, как он рад, когда эти робин гуды выделяют от щедрот своих на благотворительные цели. Но мы-то с вами понимаем, что все это сущие крохи по сравнению с тем, что было украдено ими из государственного кармана! Наша задача – борьба с этим беспределом!
– Слова, слова… Предположим, что все так! – сказала Лика. – Но где доказательства? Почему я должна верить вам?!
– Доказательства будут! – пообещал Лаевский. – Так совпало, что очередная наша операция запланирована на следующее утро. Вам остается только включить телевизор и просмотреть программу новостей. И запомните имя – Рокецкий!
Я не спала, лежала в темноте с открытыми глазами. Вот так влипла, девочка! Вспоминала слова Лаевского – в утренних новостях должны рассказать об этом, как его?! Рокецком! Кто он такой и что с ним должно случиться?! Наверняка какой-нибудь очередной бедолага, мешающий, по мнению Валентина Федоровича, государственным интересам!
Насколько следует доверять Лаевскому в том, что касалось его бескорыстной службы на пользу Родине, было пока неясно. Впрочем, может я действительно чересчур цинична. А Валентин Федорович – он из того поколения ответственных и патриотичных граждан. Поживем – увидим… Я повернулась на бок и попыталась представить себе этого Рокецкого. Живет сейчас где-то человек, может, занимается любовью или работает и не знает, что часы сочтены. Сочтены Лаевским. И никакой возможности нет предупредить его. Хотя зачем лицемерить – я и сама убивала не задумываясь…
Сон подобрался незаметно. Во сне я снова была свободна, снова жила в родном Чудове. И родители были живы, и добродушно ворчал пьяный отец, когда я возвращалась поздно. А весь остальной мир, с его милицией и бандитами, остался где-то далеко-далеко…
Валентин Федорович ложился поздно, на столе в его кабинете горела старомодная лампа. В круге света лежали папки, посвященные двум людям, интересовавшим в данное время Лаевского: Анжелике Королевой и Виктору Рокецкому.
Он посмотрел еще раз на фотографию Маркизы, одну из многих, сделанных с того момента, когда Контора впервые заинтересовалась девушкой. Подумал о том, сможет ли он управлять ею, превратить ее в послушный инструмент? И утвердительно кивнул, отвечая себе. Разумеется. А если он ошибается, то тем хуже для самой Маркизы.
Было около полудня, когда черный лимузин подкатил к стоянке возле здания одного из питерских банков. Сначала из машины выбрались двое телохранителей в одинаковых строгих костюмах, под которыми почти не угадывались бронежилеты. Виктор Степанович Рокецкий имел основания беспокоиться о своей безопасности и постарался окружить себя профессионалами. Впрочем, о сегодняшнем его визите сюда не знал никто, кроме нескольких доверенных лиц. Бизнесмен – высокий темноволосый мужчина – усмехнулся, оглядев своих сопровождающих. Мог ли он лет десять тому назад представить, что будет шествовать в окружении телохранителей, словно персонаж какогонибудь крутого американского боевика!
Первый выстрел прозвучал, когда до стеклянных дверей оставалось несколько десятков шагов.

Анжелику разбудил звук включенного телевизора. В комнате больше никого не было. Она уставилась на экран, где как раз заканчивался рекламный блок. «Попки остаются сухими и чистыми!» – радостно сообщил голос за кадром, несомненно, порадовавшим педофилов. Вслед за этим появилась новостная заставка с анонсами главных событий. Вот! Сердце у Анжелики подпрыгнуло: покушение на Виктора Рокецкого, президента концерна «СлавРок». Мелькнули кадры с милицейскими машинами, каретами «Скорой помощи»… Но ничего не было сказано – жив ли он, убит?! Журналисты-профи сладкое приберегают напоследок, чтобы удержать зрителей возле голубых экранов.
Лика сидела как на иголках, никогда в жизни ей не приходилось так переживать из-за новостей. К счастью, репортаж о Рокецком шел первым. Итак…
«Только что было совершенно покушение