Я люблю

на Виктора Рокецкого, президента крупнейшего в России металлургического концерна „СлавРок“. Приблизительно в двенадцать часов пополудни, когда Виктор Степанович прибыл в здание, его машина была обстреляна неизвестными. Судя по всему, нападение было тщательно спланировано – преступникам был хорошо известен распорядок дня Рокецкого. В результате покушения оказались убиты двое из троих охранников бизнесмена, его водитель тяжело ранен. Сам Рокецкий, насколько нам стало известно, серьезно не пострадал. Его местонахождение не разглашается в целях безопасности…»
Лика усмехнулась. Лаевский хотел продемонстрировать крутость вверенной ему организации, а вышелто пшик! Сглазили вы себя Валентин Федорович! Никогда не стоит хвастаться раньше времени! Камера бестолково металась между машинами с мигалками, натыкаясь на тела, накрытые простынями, пока кто-то из ментов не закрыл объектив ладонью, несмотря на яростные протесты оператора.
– Что произошло?!
Лаевский сидел за столом в своем кабинете. Портретов вождей, как нынешних, так и покойных, здесь не было – Валентин Федорович предпочитал созерцать перед собой пейзаж кисти Серова, созвучный тому, что он видел за своим окном.
– Непредвиденные обстоятельства! – спокойно отрапортовал по телефону его собеседник. – Нас взяли в кольцо – вполне вероятно, что охрана банка отследила…
– Это ваш просчет, Глеб! – отрезал Лаевский.
– У нас потери! – сообщил, помолчав Марьянов.
– Это сейчас неважно. Нужно найти Рокецкого и закончить дело. Сейчас он, возможно, напуган, но как только придет в себя – попытается нанести контрудар.
– Я готов попытаться еще раз. Если вы, конечно, в курсе, где его сейчас нужно искать!
– А почему я должен это знать?! – взорвался наконец Лаевский. – Я попытаюсь сейчас выяснить…
Он положил трубку, не прощаясь, и сложил руки в молитвенном жесте, размышляя. Неудача Марьянова могла иметь далеко идущие последствия. Рокецкий далеко не дурак – иначе бы не занимал свой пост. Теперь он начнет собственное расследование – Виктор Степанович располагал собственным штатом безопасности, состоящим из профессионалов. Они быстро вычислят предателя в своих рядах и попытаются выйти через него на организаторов нападения без помощи милиции. Правда, этот человек – Максимов – не располагал никакими серьезными сведениями о своих нанимателях. Но и того, что он знал, было достаточно, чтобы доставить неприятности Конторе. Мобильник завибрировал на столе и пополз, словно огромный жук, перевернутый на спинку. Лаевский взглянул на высветившийся на дисплее номер. О дураке подумаешь, он и появится – вспомнил он детскую присказку.
– Да, Антон Петрович, – сказал он, не здороваясь, – я в курсе произошедшего… Что вам теперь делать?! Думаю, мы сможем обеспечить вашу безопасность, пока ситуация не будет исправлена!
Он отодвинул руку с мобильником – истеричный голос Антона Петровича резал ухо.
– Прекратите панику! – сказал он строго. – Вы не ребенок и не женщина!
Антон Петрович в ответ на отповедь предложил Лаевскому пойти куда подальше.
– Я бы на вашем месте не стал вести себя так опрометчиво! – заметил тот, усмехнувшись. – По-моему, сейчас я единственный человек, который может вам помочь! Поэтому слушайте меня внимательно.
Он выждал, когда собеседник успокоится, и продолжил.
– Где вы сейчас?! Очень хорошо! Домой не заезжайте, отправляйтесь сразу на встречу с моими людьми… Нет, это они вас узнают! Поймайте частника, такси не вызывайте, собственная машина, как вы сами понимаете, исключается категорически.
Он назвал место, где Максимова должны были «подхватить» агенты Конторы и, не прощаясь, закончил связь.
Так, размышлял он, постукивая пальцами по столу, судя по разговору, Максимов находился в том состоянии, когда человек с трудом анализирует ситуацию. Он был до смерти напуган. Лаевский был уверен, что в данный момент ему пока ничего не угрожает, но постарался укрепить его в уверенности, что погоня следует по пятам. Страх, как известно, лишает человека способности рассуждать разумно.
Я предполагала, что завтракать буду в компании Лаевского и будет случай уколоть Валентина Федоровича позорным провалом. Однако меня ждало разочарование – завтрак доставили прямо в камеру. Внесший поднос молодой человек поздоровался и поставил его на столик рядом с кроватью. К тому времени я уже успела принять душ и переодеться. Контора предлагала довольно скудный гардероб – невыразительные тряпки, которые, наверное, смотрелись бы в самый раз на какой-нибудь старой деве, что всю жизнь работает машинисткой в аппарате этой самой Конторы! Но предлагать