Я люблю

собирался меня слушать, коротко прорычал что-то и, втолкнув в первую попавшуюся комнату, захлопнул дверь.
Очевидно, хотел сказать: сиди и не рыпайся! В комнате была еще одна женщина. Она тоже не спала. Ее темные глаза обшаривали меня с любопытством, словно диковинного зверя. Где-то в глубине дворца раздался хлопок. Что-то взорвалось? Лицо девушки оставалось спокойным, она только подняла голову и задумчиво прошептала что-то. Ну нет, господа, если вы полагаете, что я проведу весь день в таком соседстве… Я подошла к двери и попробовала ее открыть. Не вышло – чертов Сатар закрыл на замок или засов задвинул.
Неужели они думают, что меня можно здесь удержать? Я подвинула к высокому зарешеченному окошку маленький столик, он был низким, но его высоты хватило, чтобы дотянуться до подоконника. Так, теперь подтянемся. Девушка в комнате смотрела на меня, словно на безумную. Что ж, может, она была и права – только сумасшедшей могло прийти в голову покидать это убежище, когда снаружи шла большая драка! Так, я уже наверху – и что теперь? Окошко не поддавалось. Так и буду, видимо, сидеть, словно курица на насесте, а эта черноглазая будет пялиться на меня.
Я подергала решетку – снизу казалось, что ее можно выломать голыми руками. На практике все было не так просто. Пришлось спуститься вниз и разжиться в комнате небольшой табуреткой. По крайней мере эта вещь была похожа на табуретку. Несколько ударов – и решетка стала поддаваться. Еще разок – иранская мебель разлетелась на куски, но и решетка уже еле держалась. Я сорвала ее и, выскочив в окно, оказалась на террасе. Кругом звучали выстрелы. Пригнувшись, прокралась с террасы к дверям ближайшей комнаты. Внутри было два тела – это были дворцовые охранники. Имен их я не знала, но не раз видела вместе с Сатаром. Рядом с одним из них лежал револьвер. Я схватила его и отскочила назад – подальше от окон. Судя по брызгам крови на полу, стреляли оттуда.
В барабане оставалось пять патронов. С этим оружием я чувствовала себя гораздо увереннее. В проеме мелькнула чья-то тень, человек застыл, вглядываясь внутрь. Я заметила маску на его лице. Плавно подняла оружие – спокойно, словно была в тире, и разрядила весь барабан в оконный проем. Криков не было слышно. Наверное, задеть нападавшего не удалось, но это заставит его затаиться – он ведь не знает, что у меня больше не осталось патронов. Я не хотела бросать револьвер, но рассудила, что в случае если нарвусь на нападавших – безоружной больше шансов остаться в живых. Револьвер отправился в угол, я промчалась мимо разбитых окон в соседнюю комнату.
Оттуда – дальше, по уже хорошо знакомым переходам, лестницам. Каждую секунду она могла встретить здесь свою смерть. Перестрелка во дворе то затихала, то снова разгоралась. В рассветных сумерках противникам было нелегко разглядеть друг друга, большинство пуль летели в никуда. Наемники Малика пробивались к воротам, некоторые попытались вернуться к потайному ходу, но были встречены шквальным огнем. Отряд таял на глазах, теряя убитых и раненых.
Нет смысла торопиться, подумала Маркиза. У них мало времени – с минуты на минуту о нападении станет известно в городе и здесь появится полиция. Ни к чему рисковать собой, когда все вот-вот закончится. Еще она подумала, что все, что здесь происходит, очень похоже на события в особняке Рокецкого, с той лишь разницей, что теперь она оказалась на стороне не нападающих, а осажденных. Но что с Джавадом?! Она вытащила мобильный телефон и, кусая губы от волнения, связалась с ним.
– Я в кабинете, – сказал Джавад, – руковожу обороной. Скоро все закончится, спрячься – Сатар тобой недоволен, и я тоже. Я не хочу, чтобы тебя подстрелили, как куропатку…
Лика осмотрелась, прежде чем ринуться дальше – получить шальную пулю ей не хотелось. Но путь был свободен, бой шел в стороне и, перекрестившись на всякий случай, она побежала к покоям Ширази.
Один зал сменял другой. Роскошь, роскошь и еще раз роскошь. Жить здесь – все равно что жить в музее. Стены кабинета Джавада Ширази были украшены холодным оружием минувших эпох. Здесь были изогнутые сабли в богато украшенных ножнах, мечи с широкими серповидными лезвиями, кинжалы, булавы и доспехи. Все было украшено золотом, эмалью и самоцветами. В основном это было парадное оружие, которое не предназначалось для поля брани. Но попадались и боевые образцы – на нескольких клинках остались зазубрины от ударов, а чудесный круглый щит был украшен заметной трещиной, оставшейся после удара копьем. Напротив восточного оружия красовались трофеи – оружие, захваченное предками Ширази начиная с крестовых походов. Здесь тоже было на что посмотреть; хотя мечи крестоносцев не могли поспорить с иранским оружием в пышности, но при виде их сразу воскресали