Я люблю

что мне сейчас нужно, – это два проклятых миллиона. Дальше я как-нибудь сама разберусь с гражданином Самошиным, если он посмеет мне докучать. В конце концов, развязавшись с Крюгером, он снова встанет на ноги и дополнительные скандалы будут ему ни к чему!
– Интересно! – усмехнулся он криво. – И кто же это сейчас рассуждает наивно? Разве нет способа устранить человека безо всякого скандала? Брось, ты и сама прекрасно понимаешь, что деньги не помогут избавиться от проблемы. Сейчас нужно не потакать ему, а найти настоящую защиту. И я могу ее обеспечить!
Лика вздохнула.
– Спасибо, Гюнтер, но я и правда считаю, что сейчас как раз тот случай, когда следует пойти на компромисс!
– Хорошенький компромисс! – вознегодовал немец. – С кем?! С человеком, который разрушил твое будущее?!
– Я тоже не невинная овечка!
– Я знаю, но это ведь он сделал тебя такой. Послушай, Лика, ты должна принять мои условия, а не его, иначе я буду вынужден сообщить обо всем Лаевскому – ради твоего же блага. Не казнит же он тебя за побег!
– Вы этого не сделаете! – сказала она, похолодев от одной перспективы снова оказаться в дружеской компании господина Лаевского.
Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза.
И он сдался. Закивал, соглашаясь – конечно, Гюнтер Штессман не сделает этого.
– Я хотел бы удержать тебя, броситься на колени… Еще час назад я бы, наверное, так бы и сделал! Но теперь я вижу, что я тебе не нужен.
Штессман вышел, сжимая кулаки и клянясь себе, что больше не переступит порог этой комнаты, пока Анжелика не покинет ее навсегда. Ему не хотелось признаваться себе в том, что его просто использовали. У него было немного женщин – положение обязывало к респектабельному поведению, особенно здесь, в Германии, где порядок и традиции были почти всегда на первом месте. И вот эта девушка появляется в его жизни, кружит голову, и только для того, чтобы помочь человеку, которого сама же считает последним подонком. Поистине, женщину понять трудно, а русскую женщину, видимо, – совершенно невозможно. Или, может, это только ему так «повезло»…
– Что за черт! – подумал он гневно, встретившись взглядом с одним из предков, смотревшим на него из золоченой рамы и, как показалось, – с осуждением. – С какой стати я должен унижаться перед этой дамочкой? Она же, просто сумасшедшая!
К несчастью, давно почивший предок не мог дать по этому поводу никакого совета.
Лика, оставшись снова одна, глубоко вздохнула. Она сделала ошибку, когда рассчитывала на помощь Штессмана. Было глупо предположить, что он станет ввязываться в эту историю. Штессман для нее, похоже, потерян навсегда. Он, безусловно, очень плохого мнения о ней, и его нельзя в этом винить. Правда, господин Штессман не знает и половины правды об Анжелике Королевой, а знал бы – так не пустил бы ее на порог. Репутация превыше всего! Сообщит ли он Лаевскому об их встрече? Вряд ли! Как бы он ни был разгневан, Гюнтер не из тех, кто станет доносить. Или… Или она ничего не понимает в людях!
Как бы там ни было, а чувствовала она себя последней сукой. И всю дорогу, сидя на заднем сиденье «бентли» – Гюнтер не мог позволить, чтобы она уехала на такси, – вспоминала его лицо.
Он стоял у высокого окна и смотрел вслед отъезжающему лимузину. Все еще не верилось, что она может вот так просто уехать от него, что все, что ей было нужно, – это деньги! И этот последний их любовный акт был только платой за гостеприимство, не более.
– Господи боже мой, – сказал он себе, прерывисто дыша. – Что эта женщина делает со мной!
Эта русская авантюристка отбывала из его особняка, словно настоящая принцесса, растоптав и унизив его. Впрочем, он сам настоял, чтобы она воспользовалась его машиной.
Красные стоп-сигналы скрылись за поворотом. И показалось, что не только дорога, но и весь старинный особняк опустел, обезлюдел навсегда, погрузился в сон, как замок Спящей красавицы. И так же пусто и неуютно стало на сердце Штессмана.

Газеты все еще обмусоливали старую новость – банковский налет, случившийся неделю назад. Жизнь пока не подбрасывала прессе интересных тем, и журналисты упражнялись в остроумии, издеваясь над беспомощной полицией. Грабителей же сравнивали со знаменитыми американскими бандитами прошлого. Упоминалось имя Диллинджера

. Также упоминалось имя Олафа Гролера – комиссара полиции, ведущего расследование этого налета. Других имен не называлось – личности налетчиков оставались неизвестными.
Михаэль Хайнц пробежал глазами статью и улыбнулся. Хайнц был одним из членов