Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
ему плотный конверт. — Здесь десять тысяч долларов. На оперативные расходы. Остальное — в зависимости от качества собранной вами информации.
— Договорились, Каролина Артемовна.
Пожелав Глебу удачи, я отправилась обратно домой. После бессонной ночи, проведенной на кухне у радиоприемника, подобно Горбачеву в Форосе во время августовского путча, мне очень хотелось спать.
Вернувшись к себе в квартиру, я позвонила Кувалде, поблагодарила его за содействие, разделась и, зарывшись в теплую уютную кровать, крепко заснула.
Резкий звук дверного звонка заставил меня проснуться и выйти в прихожую. Звонок повторился.
— Кто? — спросила я, в очередной раз посетовав на себя за то, что все время собираюсь и снова забываю установить дверной глазок.
— Лика, открой, пожалуйста. Это Самошин, — ответил за дверью голос, который, похоже, мне не суждено забыть. Это действительно был ЕГО голос.
— Володя? — не скрывая своего изумления, удивления и негодования одновременно, спросила я.
— Лика, открой, умоляю тебя.
Но что-то странное было в его голосе. Тем не менее, я отворила. Он был бледен и сидел на инвалидной коляске.
— Ты один? — не понимая, как он мог подняться сам до шестого этажа, спросила я.
— Как видишь.
— Но ведь ты в Германии. В клинике. Как ты меня нашел?
— Твой агент мне все рассказал.
— Зачем ты здесь?
— Я люблю тебя, Лика.
В этот момент раздался звонок мобильного телефона. И одновременно с этим я увидела, как исчез Самошин, оставив на лестничной площадке свою инвалидную коляску. Мобильник еще раз напомнил о себе звонком. И вот уже исчезла коляска. Потом еще звонок. Стало темно, и… я проснулась.
На журнальном столике возле моей кровати и в самом деле надрывался мобильник. «Фу! Приснится же такое», — подумала я и, взяв телефончик в руки, нажала на зеленую кнопочку соединения.
— Алло! — произнесла я.
— Лика, здравствуй. Ты узнала меня?
Услышав в трубке голос Самошина, я на мгновение потеряла способность говорить. Кое-как совладав с собой, ответила:
— Вы ошиблись номером, — и выключила телефон.
Меня начало трясти. Я встала с кровати. Выбежала в коридор. Послушала у входной двери. На лестнице было тихо. Затем прошла на кухню. Включила радио, и… квартиру снова буквально потряс звонок в дверь. Поняв, что теряю сознание, я отключилась.
Открыв глаза и обнаружив, что лежу в собственной кровати, я догадалась, что это снова был сон.
Спать больше не хотелось, и я, надев халат, выползла на кухню. Кухня встретила меня прохладой осеннего утра, сочащейся из не закрытой на ночь форточки. Желая побыстрей согреться, я поставила чайник и подошла к окну, чтобы закрыть форточку. Взгляд упал на голый шпиль Петропавловки. Сначала я удивилась, почему там нет ангела с крестом, ущипнула себя, подумав, что мне снова снится сон, но вспомнила, что ангел сейчас находится на реконструкции, и успокоилась. «А может, этот ангел я?» — почему-то подумалось мне.
Прошла неделя моего самозаточения в уютной квартире с видом на Петропавловку, в доме, в котором когда-то, в застойные годы, проживал сам Григорий Васильевич Романов, первый секретарь ленинградского обкома партии. Он прославился тем, что устроил свадьбу своей дочери не где-нибудь, а в самом Эрмитаже. Тогда на праздничном банкете столы были сервированы посудой из императорского сервиза. Отсутствие пресловутой гласности в те годы позволило избежать партийному бонзе колоссального скандала, и обладатель столь именитой фамилии продолжал преспокойно властвовать дальше.
Я знала, что сегодня возвращается из Германии мой агент Глеб, и с нетерпением ждала его звонка.
Он позвонил мне в одиннадцать утра из Пулково-2 и, предупредив, что разговор будет длинным, предложил встретиться в каком-нибудь кафе.
— Хорошо, — сказала я — Давайте в чешской пивнице у площади Восстания.
Часа через два мы сидели за дубовым столиком этого уютного заведения. Время было раннее, и народу в пивнице, поскольку заведение это достаточно дорогое, почти не было.
— Значит, так, Каролина Артемовна, — начал отчет о проделанной работе Глеб. — Интересующий вас человек, Самошин Владимир Витальевич, сейчас находится в нейрохирургической клинике в Мюнхене. В конце нашей встречи я передам вам все необходимые адреса.
— Что с ним?
— Как мне удалось узнать, он стал жертвой покушения, когда находился на симпозиуме в Сочи. Тогда его ранили. Пуля попала в живот и, пройдя навылет, задела позвоночник.
