Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
лицо своей одноклассницы Лены, я поморщилась. Девчонка никогда не представляла для парней ни малейшего интереса. Они дразнили ее: «Прыщавая, с квадратной головой». А нелепая фигура и высокий рост делали ее похожей на деревенскую бабу даже в столь молодом возрасте.
— Так вот, — продолжал Игорь, — эти два рулона рубероида позвали ее пить пиво в бар, а затем затащили в подъезд и изнасиловали. Ленка, дурочка, подала заявление в милицию. Их взяли сразу, но, оправдав, отпустили прямо из здания суда. Они на суде заявили, что она сама пошла с ними пить пиво и сама же захотела трахаться и что они ей за это еще денег дали.
— И что было дальше?
— Да ничего хорошего. Через неделю ее труп выловили в реке. Ее полуслепая мать сошла с ума, а бабушка сразу слегла с сердцем. Вот так, — тяжело вздохнув, закончил свой рассказ Игорь.
— И что? Никто так и не вступился за девушку?
— А кому захочется связываться с этими отморозками? Я вон тогда связался, до сих пор томограмму мозга каждые три месяца делаю.
Я нахмурилась. В моей голове уже зрел план мести.
— Тебя подвезти? — спросила я Игоря.
— Да нет, не беспокойся, я тут близко, — ответил он, вылезая из шикарной тачки.
— Ну давай, удачи тебе.
— Тебе тоже. Пока, — улыбнулся он и пошел прочь, то и дело оборачиваясь на ходу.
Спустя несколько минут я с замиранием сердца подъехала к родному дому и, остановившись возле соседней парадной, стала наблюдать. Детские качели, все так же, как и полтора года назад, покачивались посреди пустынного двора. Я вспомнила, как качалась здесь в детстве, как каталась с этой горки зимой, как потеряла свою варежку под кустом возле вон той песочницы, как уезжала отсюда, — казалось, все это было совсем недавно. А ведь сколько воды утекло с тех пор, обнажив для меня страшные правила жестокой игры под названием «Жизнь». Это уже не игра в «Секрет», которую я так любила в детстве. Все гораздо серьезнее. Разгребая песок жизни, я обнаруживала по ту сторону стекла не цветочки и листики, причудливо спрятанные детскими ручками, а страшные сюрпризы, приготовленные судьбой.
Прошло часа три. Сгустились осенние сумерки. Начал моросить дождь. Я стала замерзать. Повернув ключ, завела машину и прогрела ее немного. Включила щетки, они расчистили участок стекла от мелких водяных капель. Отвернув пробку, я отхлебнула «Кока-Колы». И тут сквозь мутное стекло машины я увидела седую, сгорбленную женщину, в которой с трудом узнала собственную мать. Она очень постарела за эти полтора года. Усилием воли я сдержала себя, чтобы не выскочить из машины, не задушить ее в объятиях, не разрыдаться на ее груди.
— Мама, мамочка. Прости меня… Я все равно люблю тебя, — шептала я. — Прости свою непутевую дочь!
И слезы текли по моим щекам, падая на дорогую кожаную обивку сиденья.
— Я вернусь, мама, обязательно вернусь. Но не сейчас.
Когда мама скрылась в дверях подъезда, я поглядела на окна родительского дома и, дождавшись, когда в них загорится свет, тихо выехала со двора.
Единственное, что я смогла тогда сделать для родителей, это перевести на их имя несколько тысяч долларов в ближайшей сберкассе. Не указывая, от кого.
Покинув сберкассу, я подрулила к ярко освещенному входу в гостиницу и припарковала машину. Захлопнув дверцу «лексуса», поднялась по бетонным ступенькам внутрь. Войдя в зал, я уселась за стойку бара, заказала коктейль и стала терпеливо ждать. Народ собирался, музыка становилась все громче. В баре стало душно от клубов сигаретного дыма. Наконец я заметила в дверях тех, за кем пришла. Два «рулона рубероида», как обозвал их Игорь, по-хозяйски зашли в бар и, подойдя к стойке, сели неподалеку от меня.
— Людочка, — произнес один из них, обращаясь к барменше, — два стакана водки, короче.
Второй уже деловито оглядывал зал и, не найдя подходящего объекта для знакомства, обратил взгляд своих маленьких свинячьих глазок на меня. Плотоядно улыбнувшись, он толкнул в бок брата:
— Слышь, Муса, посмотры, какая телка. Явна нэ мэ-стная.
— Да ну брос, Ахмэд. Вдруг она крутая? Ты же нэ знаиш, какой мужик за нэй стаыт.
— Да ну! Ты что, струсыл, брат? Нэ могу павэрить, что ты боишься подвалыть к телке. Смотры, короче, как она прызывно на тэбя смотрыт. Явно тэбя хочит.
— И правда.
— Посмотры, она одна. Подождем еще нэмного. Если никто к нэй нэ падайдот, то будим дэйствовать.
Я прислушивалась к беседе кавказцев и потягивала коктейль через трубочку. Бросив пару жарких взглядов в их сторону, я поняла, что они схватили наживку. Через несколько минут Ахмед направился в мою сторону.
— Дэвушка, нэ могли бы вы рассудыт мэня с братом? Дэло в том, что я паспорыл с Мусой на тышу баксов, что у вас кантактные
