Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
берегу, не боялись брать кусочки белого хлеба прямо из рук.
— Здесь недалеко общага Первого меда. Там я живу. Может, зайдешь? Попьем чаю с печеньем.
— Не знаю. Мешать не хочется никому, — робко протянула я.
— Сейчас в комнате никого нет, — возразил Володя. — Пойдем?!
И, подумав, я согласилась.
Мы прошмыгнули мимо старой ворчливой вахтерши и поднялись на второй этаж. Открыв ключом дверь, Володя галантно пропустил меня вперед. Комната была, судя по количеству кроватей, рассчитана на двух человек.
— Проходи, располагайся, — сказал Володя, помогая мне снять пальто. — Будь как дома.
Пока он возился с электрическим чайником, я успела оглядеться — кругом все было завалено книгами по медицине. Такого количества медицинской литературы даже в нашей чудовской библиотеке я не видела.
— Все эти книги — твои? — спросила я.
— Да. Вот в библиотеке набрал. Готовлюсь к защите диссертации по генетике. Это про наследственность. — И добавил, в попытке разъяснить подробней: — То есть, как передаются гены от родителей к их детям и о перспективах выявления закономерностей этого.
— Я знаю.
— Ну и молодец, — улыбнулся он. — Ты не переживай, я помогу тебе подготовиться к экзаменам на следующий год.
Самошин смотрел на эту симпатичную, добрую и ласковую девушку, почти девочку, прихлебывающую горячий чай из маленькой синей чашки, и умилялся ее наивности, и чувствовал, что тоже любит ее. «Люблю? — пронеслось у него в голове — Нет, не может быть, это заблуждение. Просто нравится она мне, и все тут».
Володя встал, пересек комнату и сел рядом со мной, так близко, что я почувствовала щекой его дыхание. Повернув голову, я встретилась с его взглядом, и мое сердце бешено забилось. Он наклонился и поцеловал меня. Сначала нежно. Потом с нарастающей страстью. Его язык проник мне в рот и жадно играл там с моим осторожным язычком. Затем горячие губы скользнули ниже и обожгли шею нежным поцелуем. Его нетерпеливые пальцы уже теребили верхнюю пуговицу на моей блузке. «Что я делаю? Мы едва знакомы. Надо оттолкнуть его. Сказать НЕТ! Но я не могу. А если быть откровенной, то просто не хочу». Блузка соскользнула с обнаженных плеч, открыв взорам восхищенного Самошина девственные грудки, затянутые в кружево нижнего белья. Затем и юбка, как ненужный предмет, была отброшена на стул. Я стояла перед ним почти нагая, стыдливо прикрывая себя руками, и смотрела, как красиво играли мышцы загорелого тела Володи, когда он наспех скидывал с себя одежду.
Он легко поднял меня на руки и отнес на кровать. Наши губы опять слились в страстном поцелуе, но я была очень скована. Я стеснялась. Мне еще никогда не приходилось быть в таком виде перед мужчиной, и тем более так близко.
Я вспомнила, что опытные в амурных делах подруги говорили мне о первой ночи. По их словам, это было больно, стыдно и противно. Но у них же было все по-другому — не так, как со мной. Что могли дать им в любви деревенские увальни? Я, поморщившись, вспомнила Игоря. А Володя — самый лучший, и я безумно его люблю.
Тем временем губы Володи жадно припали к моей груди. А руки ласкали бедра, медленно поднимаясь вверх, к самому сокровенному местечку. Раздвинув мои ноги, он оказался сверху, и что-то горячее и твердое уперлось в меня. Володя ощутил преграду и, сделав резкое движение, проник внутрь, заставив меня громко вскрикнуть от резкой боли. Но боль вскоре сменилась безумным желанием, и я, прижавшись к нему, только тихо стонала в такт его движениям, которые становились все быстрее. Я едва не потеряла сознание от нахлынувшей волны дикого звериного наслаждения, заставившего меня на несколько секунд оторваться от земли и упасть в глубокую пропасть блаженства. Мой стон слился с его стоном, и мы, обессиленные, расслабились.
Так, молча, мы пролежали около часа. Мне было хорошо и спокойно. Казалось, так будет всегда. Но я ошиблась. Володя поднялся и, увидев пятна крови на белой простыне, нахмурился.
— Почему ты не сказала мне, что у тебя не было мужчин до меня? — сердито спросил он.
Ему было неприятно, что девочка, влюбившаяся в него, оказалась девственницей. Ответственность, которая теперь легла на его плечи, пугала.
«Вот глупец», — думал он. — «Как я сразу не догадался? Но что поделать. Все же она хорошая девчонка, и к тому же очень нравится мне. Может, все еще обойдется».
Посмотрев на часы, я ужаснулась: половина десятого. Наше общежитие закрывалось на вход и выход в десять вечера. Быстро одевшись, мы выбежали на троллейбусную остановку. К счастью, это медлительное транспортное средство вскоре подошло, и через пятнадцать минут я уже стояла в вестибюле своего общежития и прощалась с Володей.
