Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
в медицинский, мечтать о таком карьерном росте? Он сидел, в недоумении уставившись на профессора, и не верил своей удаче.
— А вы, голубчик, выпейте. Полегчает.
Самошин залпом выпил рюмку, даже не успев толком прочувствовать вкус дорогого французского коньяка.
— Да, кстати, чуть было не забыл. В субботу жду вас на своей даче в Репино. И не вздумайте не приехать.
Дача профессора Вульфа, точнее, роскошная трехэтажная вилла, располагалась на берегу Финского залива. Вековые репинские сосны защищали ее от холодных ветров, налетающих с Балтики.
— Аркадий Генрихович, это Самошин. — произнес Владимир в микрофон переговорного устройства, встроенного в двухметровый кирпичный забор возле входной двери, аккуратно врезанной в массивные стальные ворота.
В двери что-то пикнуло, и она подалась вперед. Самошин вошел и буквально остолбенел от красоты и изысканности профессорского особняка.
— Расслабьтесь, Самошин. Чувствуйте себя как дома и так далее и тому подобное. В общем, проходите, — загрузила его прямо с порога вышедшая навстречу Леля Вульф.
— Здравствуйте, Леля, — несколько смущенно поздоровался Самошин, памятуя подробности их последней встречи, и спросил: — А папа дома?
— А как бы вам хотелось? — своим, как всегда, игривым тоном окончательно ввела в краску доцента Леля.
Затем она втолкнула Владимира в гостиную, интерьер которой поражал не меньше, чем вид особняка снаружи, и, усадив на шикарный кожаный диван, приказала закрыть глаза. Он безропотно, словно провинившийся школьник в кабинете директора, повиновался.
Быстро скинув с себя шелковый халатик с вышитыми драконами и оставшись совершенно голой, Леля повернулась к Владимиру своей соблазнительной попкой и, облокотившись на стол, произнесла:
— Мама с папой будут здесь часа через три. А теперь откройте глаза и вперед. Действуйте. И можете делать со мной чего пожелаете.
Через мгновение дачу профессора Вульфа огласили ее страстные стоны…
После урока я оставалась в аудитории и дожидалась Самошина, который, как всегда, закончив свои дела, провожал меня до общежития.
Но сегодня он задерживался. Волнуясь, я уже целый час смотрела на стрелки больших белых часов на стене, которые предательски накручивали минуту за минутой.
Наконец Володя вошел. Было видно, что он чем-то взволнован. Я улыбнулась в предвкушении признания в любви, но каким-то тайным женским чутьем почувствовала — что-то с ним не так.
Почему-то не поцеловав меня и даже отстранившись, он произнес:
— Мне надо серьезно поговорить с тобой, Лика. Ты очень нравишься мне. Но нам необходимо расставить все точки в наших отношениях.
После недолгой паузы, за время которой Самошин тщательно старался подобрать слова, он продолжил:
— Лика, нам нужно расстаться. Я люблю другую женщину. И к тому же мы не пара друг другу.
Мое сердце невольно сжалось, а потом забилось быстрее. Спина стала мокрой от холодного липкого пота. В голове пролетали со скоростью света мысли. «Почему? За что?» Тяжелый комок подкатил к горлу, мешая дышать. Я смотрела на него полными слез глазами и не могла вымолвить ни слова.
— Лика, ты обалденная девушка, ты красива и умна. Ты еще встретишь свою настоящую любовь. А я… Ты забудешь обо мне. Сейчас у тебя просто первое увлечение. Это не любовь.
— Подонок!!! — крик отчаяния сорвался с моих уст, и слезы потекли по щекам. — Убирайся отсюда!
Он попытался обнять меня за вздрагивающие от рыданий плечи. Но я грубо оттолкнула его и выбежала из аудитории.
Как добралась до общежития, не помню. Долго лежала на кровати и смотрела в пожелтевший потолок. Слезы душили меня и словно бы изнутри выжигали глаза. Не хотелось больше жить.
Прошло несколько дней. Я ходила на занятия с безучастным видом, совершенно не реагируя на окружающих меня людей. Самошина временно заменял другой преподаватель. С каждым днем мне становилось все хуже. Я почти перестала есть и спать, целый день лежала, уткнувшись лицом в подушку. Как-то, поднимаясь по лестнице общежития, почувствовала тошноту и головокружение. «Наверное, от недоедания», — подумала я. Но мне было все равно. Хотелось умереть.
— Королева, — протараторила медсестра училища, протягивая медкарту, — вам нужно пройти врачебный осмотр: лора, окулиста, стоматолога, гинеколога, и вот здесь получить подпись терапевта.
Я потащилась в поликлинику и, простояв в очереди
