Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
издалека, — это супротив Господа. О том, что уготовила судьба, нам шепчет сам дьявол. Готова ли ты? — закончила колдунья, зажигая свечи.
— Готова, — услышала я чей-то голос и с трудом поняла, что он принадлежит мне.
На столе появилась колода больших старинных карт. Морщинистые, с узловатыми венами руки Марьяны разложили карты передо мной. Я должна была выбрать из них семь штук. Карты легли в виде треугольника.
— В прошлом — звезда… — бормотала ведьма, — внутренний свет, озаряющий дух. Обоснованные и ложные надежды, беспечность, — и, взглянув на соседнюю пятерку пентаклей, добавила: — Любовь разбитая рядом со смертью ходила. В настоящем — отчуждение, мысли темные, недобрые. В будущем, — старуха нахмурилась, — знак перемены, являющий окончание всего в мире, как добра, так и зла. Конец, в котором скрыто зерно нового начала, надежды на освобождение. Колесо судьбы рядом означает жизнь новую, перемены большие. Но зло и смерть рядом лежат. Перемены эти не к добру, — закончила свой рассказ старуха.
— Спасибо, бабушка, — прошептала я и в глубоком раздумье направилась к выходу.
Снова Питер. Снова проклятая общага. Снова я сижу в своей обшарпанной комнате и рассматриваю плакаты с голливудскими героями боевиков, которыми сама же и обклеила стены, чтобы в этой клетушке стало хоть как-то повеселей. Размышляю над тем, что мне напророчила колдунья. Мои мысли никак не могут обрести стройности. Я то виню в моих бедах всех подряд, то прихожу к выводу о полной своей никчемности, то утешаю себя мыслями о том, что и в моей жизни еще будет место праздникам.
«Боже», — думала я, — «как же так могло произойти, что я, всегда мечтавшая стать врачом и возвращать людям жизнь, по сути стала убийцей собственного, пусть еще и не родившегося, ребенка. Самошин, конечно, подлец и подонок, но ведь ребенок не виноват. Многие бабы залетают, сами толком не зная, от кого, и все равно рожают и воспитывают своих чад, потому как ведь это самое дорогое, что есть на земле».
Оторваться от тягостных раздумий меня заставил стук в дверь. Я встала, подошла к двери и, даже не поинтересовавшись кто там, отворила.
В комнату бесцеремонно вошел Тофик и закрыл за собой дверь.
Я, отпрянув в предчувствии явно чего-то недоброго, спросила как можно спокойнее:
— Что-то произошло?
Тофик не ответил и, пройдя к столу, сел на табурет. Затем он достал из кармана шприц с коричневой жидкостью и положил его подле себя.
Страх сковал все мои мышцы, и я лишь только тихо наблюдала, что он будет делать дальше.
Не обращая на меня пока никакого внимания, будто он один находился в комнате, Тофик резко снял с себя кожанку и бросил ее на пол.
Коснувшись пола, куртка громыхнула чем-то тяжелым. Тем, что находилось, по всей видимости, в ее внутреннем кармане.
«Пистолет?!» — промелькнуло в моей голове.
После этого татарин засучил левый рукав свитера, и я увидела, насколько исколоты его вены.
Взяв со стола шприц и с трудом отыскав местечко для нового укола, он перетянул резинкой предплечье, с наслаждением вогнал в себя содержимое шприца и уставился на меня остекленевшим взглядом. Мне стало совсем страшно. Все же, набравшись храбрости, я поинтересовалась:
— Может, вам лучше уйти?!
— Говно вопрос, красавица. Только сначала отсоси.
— Да как вам не стыдно?!
— Ну, ладно-ладно, девочка. Не хочешь, как хочешь.
С этими словами он встал и направился к выходу. Но я рано радовалась. Поравнявшись со мной, он неожиданно повернулся, якобы для того, чтобы забрать свою куртку. В следующую секунду я почувствовала сильнейший удар по голове и, теряя сознание, повалилась на пол.
Воспользовавшись коротким отрезком времени, пока Лика пребывала без сознания, Тофик стянул с нее треники — традиционную одежду всех общежитий, сорвал трусы и раздвинул ее красивые ноги. Затем вытащил из своих джинсов огромный разбухший член…
Сознание вернулось ко мне от резкой боли, когда этот жирный подонок попытался проникнуть своим массивным орудием в меня. Я громко вскрикнула, пытаясь высвободиться, но громадная ладонь Тофика зажала мне рот, подавив крик. Тофик резко развернул меня и, бросив на пол, приставил к моим губам свой отвратительный отросток.
— А теперь соси, сука.
Но я уже знала, что делать. Морщась от отвращения, я исполнила его приказание, одновременно шаря рукой по полу в поисках кожанки, во внутреннем кармане которой лежало мое спасение. Когда пистолет оказался в моих руках, я вспомнила уроки этого ублюдка и взвела курок. Еще секунда, и грянул выстрел. Жирная туша Тофика начала медленно оседать, подмяв меня
