Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
дух. «Значит, свадьба назначена на завтра».
Вернувшись в свой подвал, я уже знала, что завтра смогу отомстить им всем. Самошину, профессору, его дочке… «Убить Самошина?» — думала я, — «Смотреть, как он валяется, заливая кровью ковер во дворце бракосочетания, затем убить ее… Нет… он должен жить! Должен жить и знать, что он подонок. Знать, как тяжело жить с грузом вины за плечами и искупать свои грехи страданиями. Значит, убить только ее. В ней источник зла и всех моих бед».
Я решила прийти во дворец к назначенному времени — в полдень, предварительно купив на последние деньги букет цветов и сделав новую прическу, чтобы не привлекать внимание охраны и гостей. «В полиэтиленовом пакете пронесу оружие и затеряюсь среди многочисленных гостей. В обойме, я сосчитала, шестнадцать патронов. Хотя бы один из них нужно оставить себе. Когда молодоженов начнут поздравлять, я подойду к ним и, достав заранее взведенную „Беретту“, выстрелю разлучнице в грудь. Затем пущу пулю себе в висок. Нет, лучше в рот. Чтобы уж точно покончить с собой».
План был прост и представлялся мне легко выполнимым. Утомленная, я забылась беспокойным тревожным сном.
У дворца бракосочетания на Английской набережной выстроилась вереница шикарных автобусов. День выдался солнечным, снежным и не очень морозным. Приглашенные на свадьбу каждый по-своему ожидал начала торжеств: одни курили у входа во дворец, другие сидели в автобусах, некоторые прогуливались по набережной, наслаждаясь видом скованной льдом Невы. Тут и там сновали журналисты в надежде проинтервьюировать особо важных персон, приглашенных со стороны Вульфов.
Сами Вульфы, а также родители Самошина и близкие к обоим семьям родственники находились во Дворце, с волнением поглядывая на часы. До церемонии бракосочетания оставалось не более двадцати минут.
Владимир и Леля находились в комнате жениха и невесты.
— Как странно, Самошин, — обратилась к будущему мужу Леля. — Сейчас мы обменяемся кольцами, а ты ведь до сих пор так и не признался мне в любви.
— Но ведь и ты, дорогая, не говорила мне о своих чувствах, — попытался обратить свой ответ в шутку Владимир.
— Ты прав, Самошин, но дело в том, что я…
Но Леля так и не успела закончить фразу. К молодоженам подскочила работница дворца и попросила занять место у огромных белых дверей, ведущих в церемониальный коридор, за которым располагался зал торжеств.
И вот я у заветного входа во Дворец. «Но что это? Где же гости? Неужели я опоздала?» Видимо, так и есть: слишком много времени пришлось потратить на парикмахерскую, избавляясь от роскошных длинных волос.
«Успокойся, Лика», — говорила я себе. — «Смотри, сколько навороченных автобусов выстроились цепочкой. Этот транспорт наверняка для профессорских гостей. Следовательно, все внутри. Значит, еще не поздно».
Я вошла в вестибюль. Миновав фойе, устремилась к парадной лестнице.
— Девушка, сначала необходимо раздеться, — услышала я откуда-то сбоку молодой мужской голос.
«Ну да, точно. Я забыла раздеться», — пронеслось в моей голове.
Тут я услышала шум со стороны лестницы. А потом увидела ИХ, спускающихся прямо ко мне. ОНА смотрела на НЕГО, взяв его под руку. ОН смотрел… на меня. Без сомнения, ОН узнал меня. Девушку, подарившую ЕМУ свою любовь, красоту, молодость, невинность. ОН узнал меня, несмотря на свадебную эйфорию. Несмотря на то, что я сменила прическу. ОН узнал меня, потому что просто не мог меня не узнать.
Он с ужасом смотрел в мои глаза, в которых, должно быть, сумел прочитать только одно — неудержимую жажду мести.
Времени на раздумья больше не оставалось. Я погрузила правую руку в полиэтилеовый пакет, из которого торчал шикарный букет желтых роз, и, нащупав там ствол никелированной «Беретты», крепко сжала рукоятку. Потом сняла с предохранителя заранее взведенный пистолет и молниеносно извлекла его из пакета. Отбросив пакет в сторону и держа «Беретту» обеими руками, я направила оружие на невесту, которая к тому моменту заметила меня и глаза у нее, как и у Самошина, тоже были расширены от ужаса.
— Умри, сука! — не своим голосом закричала я и нажала на спусковой крючок.
Прогремела очередь, и я поняла, что, снимая пистолет с предохранителя, случайно перевела его в режим атоматического огня.
По белому атласу шикарного лелиного платья быстро расплывались алые кровавые пятна. Казалось, это произошло даже раньше, чем стройная фигурка молодой невесты начала оседать на ступеньки. На ее по-детски наивном лице, обращенном к Самошину, отразилась
