Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
гримаса недоумения, а в широко открытых глазах застыл немой вопрос: «За что?»
— Я сделала это, — прошептала я и в надежде на то, что в обойме еще остались патроны, засунула ствол «Беретты» себе в рот.
Еще раз нажала на спусковой крючок. Но пистолет ответил пустым щелчком, дав мне понять, что его магазин пуст.
Еще секунда, и многочисленные свидетели разыгравшейся драмы, опомнившись, повалили меня на мраморный пол и принялись с остервенением избивать.
Чьи-то ноги в дорогой обуви, кровь, вспышки фотокамер, — все это, слившись воедино, завертелось передо мной. Снова кровь. Ее кровь. Моя кровь. Все смешалось. А потом темнота.
Резкий дневной свет обжег глаза и вновь погас. Сознание лишь на мгновение вернулось ко мне в виде яркого луча, и голова вновь закружилась. «Наверное, я уже умерла», — промелькнула в голове мысль. — «Но как же болит все тело. Разве у покойников может болеть тело?» Я попыталась пошевелиться, и дикая боль пронзила меня тысячами огненных стрел. «Еще жива», — догадалась я. — «Но… что же случилось со мной? Почему я не чувствую ничего, кроме боли, как будто меня перемалывали вчера огромными каменными жерновами? Или это было не вчера? Тогда сколько же я пролежала без сознания?»
На эти вопросы мне не удалось ответить, поэтому свое внимание я решила сосредоточить на том, чтобы вспомнить, что же произошло. Но память предательски скрывала от меня подробности. В воспаленной памяти всплыло: красивый лакированный ботинок, сильно ударивший в живот. Крики, яркий свет, лестница, которую видела, уже корчась на полу, поваленная и забитая. Затем мощный удар, обрушившийся на голову, и красная пелена, опускающаяся на глаза. И больше ничего до настоящего момента, кроме адской боли, раздирающей меня на тысячи кусочков. Перед глазами поплыл опять какой-то свет… Но это не свет, это яркое белое пятно, медленно принимающее очертания стройной женской фигурки в пышном красивом платье. Свадебном платье. Я не вижу ее лица, потому что ее голова повернута к нему, вижу лишь пепельные волосы. Волосы, ниспадающие завитками на плечи, спрятаны под белоснежной фатой. И вдруг это пятно начинает медленно пропитываться красным. Это кровь. Она стекает с длинного подола кровавыми ручейками и капает на лестницу. Девушка поворачивается ко мне, и ее искаженное гримасой лицо превращается в…
Мой крик, должно быть, всполошил всех обитательниц палаты. Я металась по кровати, пытаясь прогнать остатки кошмара. Каждое движение причиняло невыносимую боль, заставляя меня стонать. Едва успев заметить, как ко мне со шприцем в руке метнулась медсестра, я вновь погрузилась в сон.
Постепенно я вспомнила, что случилось тогда, и мне несложно было догадаться, что нахожусь я теперь в тюремной больнице.
Кошмары снились почти каждый день, изматывая психику и расшатывая и без того натянутые до предела нервы. Как-то ночью в темноте ко мне пришел Тофик. Он навалился на меня всем телом. Я стала сопротивляться и вдруг поняла, что он холодный и от него странно пахнет. В лунном свете я с ужасом обнаружила, что это полуразложившийся труп. Дикий крик пронесся по больничному этажу, разбудив дежурный персонал и спавших соседок по палате. С тех пор я стала оставлять свет возле своей кровати включенным до утра.
Но прошло несколько дней, и мне стало заметно легче. Я уже смогла открыть глаза и сесть. Ко мне тут же подсела молодая бойкая женщина лет тридцати и бесцеремонно окинула взглядом мою забинтованную голову.
— Слушай меня внимательно. Тут я главная, будешь делать то, что я тебе прикажу. Понятно?
Я слишком плохо себя чувствовала, чтобы отвечать ей что-либо, и просто отвернулась. Мне было неизвестно, как следует вести себя с ней. Этому не учат в школе, не учат и в медучилище. Но я вспомнила жестокий урок, преподанный мне в общежитии, и решила остерегаться подобных особей женского пола, которых назвать женщинами можно лишь с точки зрения анатомии. Приближающиеся шаги в коридоре спугнули нежелательную собеседницу, и она, зыркнув злобными глазками, убралась на свою кровать в другом конце палаты.
Молодой человек в форме капитана милиции вошел в палату, подошел к моей кровати и, пододвинув себе стул, плюхнулся на него обтянутой серой материей штанов задницей.
— Так… — пробасил он. — Королева — это вы… Да?
— Н-ну, — безразлично ответила я.
— Баранки гну. Уполномочен заявить, что вам предъявлено обвинение
