Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
в убийстве Лели Вульф. Могу я задать вам пару вопросов?
— Я не хочу отвечать на ваши дурацкие вопросы. Вы и сами все знаете.
— Хорошо. Молчание — ваше право. Ознакомьтесь с материалами следствия и распишитесь вот здесь. — Он протянул мне ручку.
Пробежав равнодушными глазами листки с машинописным текстом, я взяла ручку и, ставя подпись, подумала: «Про Самошина им неизвестно. И про то, что я убила Тофика, тоже… Но какая теперь разница? Моя жизнь подобна разбитой рюмке, некогда наполненной до краев ядом и желчью…»
Наутро сняли бинты, и я, с трудом подойдя к маленькому разбитому зеркалу в туалете, наконец-то увидела себя. Синяки с лица уже сходили, превратившись в желтые пятна с еще кое-где багровыми следами. Круглый череп с куском пластыря — и ни намека на то, что когда-то на этой гладкой коже были волосы. Ужасающая худоба продавила глаза в глазницы, заострила подбородок и сделала заметно выступающими ключицы, видневшиеся из ворота серой тюремной рубахи с инвентарным номером-штампом на груди. Я закрыла глаза. Жить не хотелось.
Высокий худощавый человек в форме сотрудника милиции подошел к большому письменному столу и включил настольную лампу. Поудобнее разместившись в кресле и закурив сигарету, он вытащил из ящика стола дело об убийстве Лели Вульф, затем достал из своего портфеля пачку свежих газет и углубился в чтение. Пробежав глазами последние новости, он задумался.
Следствие по делу Анжелики Королевой было поручено вести молодому, но уже достаточно опытному следователю Санкт-Петербургского ГУВД капитану милиции Андрею Куликову. И хотя само преступление в раскрытии не нуждалось, Куликову во чтобы то ни стало хотелось докопаться до сути — что толкнуло восемнадцатилетнюю девушку на этот шаг? К тому же само по себе убийство дочери такого именитого человека, каким являлся профессор Вульф, вызвало нежелательный общественный резонанс, постоянно подпитываемый средствами массовой информации.
Особенно преуспевали журналисты печатных изданий, буквально накинувшиеся на бедного профессора и чуть ли не обвиняющие его в свершившемся. Пишущая братия припомнила Вульфу многое: и то, что Анжелика Королева провалилась у него на вступительном экзамене, тогда как его дочь преспокойно поступила в Первый мед, и то, что жених Лели Владимир Самошин так стремительно поднялся по служебной лестнице. Раскопали даже историю взаимоотношений профессорской дочки с ребятами из «Тяжелого нидера», которые в настоящий момент находились под стражей за хранение наркотиков.
Все эти сведения надо было тщательно проверять. Хотя нередки случаи, когда журналисты, которые всегда стремятся бежать впереди паровоза, докапываются до истины раньше, чем те, в чьи непосредственные задачи это входит.
Выясняя, кто же такая Анжелика Королева и что она, собственно, делала в Питере, поскольку по паспорту, обнаруженному у нее, прописана убийца была в Чудове, Куликов зацепился именно за факт ее поступления в медицинский, точнее, провала на экзамене у Вульфа при поступлении.
Зазвонил телефон. Куликов снял трубку.
— Товарищ капитан?
— Да.
— Это сержант Голиков. По вашему запросу поступил ответ из чудовского УВД.
— Да. И что у них там?
— Ее родители подтвердили, что Королева действительно поехала в Питер поступать в Первый мед. Это было еще летом. Но поступила или нет — они так и не узнали. За все это время от нее не было ни весточки.
— Вот как. Ну и дела. А чего же они-то не побеспокоились, как там дочка?
— Ну, об этом в запросе ничего не говорится.
— Ну да, конечно, провинциальные нравы. Ладно. Спасибо, Голиков.
Следователь повесил трубку массивного черного аппарата и снова закурил.
«Наверно, сошлась с каким-нибудь хачиком, работала на него или вообще в проститутки подалась, девка-то она симпатная», — думал Куликов.
В дверь кабинета постучали, и уже через пару-тройку секунд перед следователем на приставленном к передней части стола табурете сидел бледный молодой человек с прямоугольным бланком повестки в руках.
— Спасибо, что откликнулись и не заставили нас приглашать вас повторно, Владимир Витальевич, — строго произнес милиционер и добавил, как бы извиняясь: — Хотя я понимаю, у вас такое горе. Но поймите и нас — служба.
— Не беспокойтесь. Все нормально. Чем могу быть полезен? — явно нервничая, выдавил из себя Самошин.
— Как вам кажется, — начал Куликов, — были ли у Лели Вульф враги?
— Думаю, что нет.
— А эта девушка, которая совершила убийство? Вам приходилось ее видеть раньше?
Самошин задумался, но вспомнив,
