Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
— Спасибо, баб Галь. А коль нужна кличка, то пусть будет «Королева».
— Да ты чо, девица красная-распрекрасная, совсем рамсы, что ль, попутала? По фене «Королевой» унитаз, с которого ты только что слезла, кличут. Еще ведро помойное, а также проституток. Но ни первое, ни второе, ни третье, я думаю, тебе не подходит.
— Чего делать тогда? — расстроившись, спросила я.
— Ну, ты тут нюни не распускай. Вот лучше о чем покумекай. Имя у тебя, на самом деле, офуенное. Подумать только — Анжелика. Я, помнится, оторваться не могла от фильмов про эту очаровашку.
— А меня так мать назвала как раз из-за этих фильмов. Но, признаюсь, мне мое имя не нравится, потому всем представляюсь просто Ликой.
— Нравится-не нравится. Ты тут не в салоне модных платьев.
— Да, баба Галя, извините.
— Ничего, проехали. Я уже придумала. Опять же один из фильмов про нее вспомнила. «Анжелика — маркиза ангелов» назывался. Так что будешь «Маркизой». А теперь, Маркиза, иди и досыпай. Днем познакомлю тебя с самой молчаливой обитательницей нашей камеры, кореянкой Чоей. Пока ты здесь — будешь учиться драться. Без этого, молодка, далеко не уедешь. Да, кстати, по поводу платьев. Мне тут дачку с воли принесли. Кой-чего для тебя заказывала. На, возьми. Думаю, подойдет.
И баба Галя передала мне бумажный сверток. В нем я с большой радостью обнаружила новый спортивный костюм, классные кроссовки на липучках, смену нижнего белья и кое-какие туалетные принадлежности. Сейчас это было как нельзя более кстати, поскольку с момента выхода из больнички моя одежда уже требовала основательной стирки.
Я забралась на свою шконку и попыталась заснуть. Тщетно. Мысли сменяли одна другую, и каждая была мрачнее предыдущей. «Теперь я уже не я. Теперь я Маркиза. Что еще мне подкинет судьба? Страшно. Непонятно. Безысходно». Размышления о смерти снова подобрались ко мне и завладели сознанием. Так я пролежала до самого завтрака. От пресной подгоревшей пшенки я отказалась, потому как желудок так толком и не успокоился, а садиться на «королеву», когда все вокруг бодрствуют, я еще стеснялась.
В полдень баба Галя выполнила свое обещание и представила меня кореянке Чое:
— Чоя, научи Маркизу всему, что знаешь сама. Думаю, она справится.
Эта узкоглазая хрупкая женщина, ростом едва доходившая мне до плеча, проделывала такие вещи, которые, признаюсь, я видела только в кино.
Тренировались мы почти целый день. По окончании тренировок Чоя сказала, что я хороший материал и из меня можно слепить неплохого бойца. Я обрадовалась и поблагодарила в душе бальные танцы, которым была обязана превосходной растяжкой.
Под вечер баба Галя, как смотрящая, объявила, что сегодня в камере убирает Маркиза. Она прекрасно видела, как я вымоталась за целый день, но тем не менее ее выбор пал именно на меня. Понимая, что это тоже неотъемлемая часть моей новой жизни, я безропотно принялась за уборку. Валясь с ног, все равно буквально вылизала эту душную камеру до блеска.
А когда наступила ночь, уткнулась в подушку и беззвучно заплакала. Мне не хотелось жить. И в то же время я для себя решила, что пока живу, буду бороться.
К радости петербуржцев, последняя неделя перед наступлением Нового года была богата снегом, а температура воздуха не превышала минус пяти градусов. Радовался погоде и следователь Куликов. Но еще больше он радовался возможности покончить с делом Анжелики Королевой и наконец-то скинуть его с плеч долой, передав в прокуратуру, которая, в свою очередь, вряд ли станет затягивать проверку и преспокойно отправит материалы следствия в суд.
Андрей вообще не любил что-либо оставлять недоделанным в старом году и потому торопился поставить последний штрих, а именно нанести визит в женский следственный изолятор на Лебедева и посетить Королеву, чтобы уже потом наверняка поставить в расследовании убийства профессорской дочки жирную точку.
Оказавшись на территории следственного изолятора, он поймал себя на мысли, что женский СИЗО посещает второй раз в жизни, в отличие от «Крестов», где ему приходилось бывать довольно часто.
«Все-таки тетки сознательнее мужиков», — почему-то подумал он и зашел в помещение, маленькую камеру в пять квадратных метров с выкрашенными в зеленый цвет стенами.
Охранник, попросив следователя подождать, вышел из камеры и запер за собой дверь.
«Что в мужском изоляторе, что в женском — инструкции везде одинаковые», — продолжал размышлять Куликов, ожидая, когда ему приведут Королеву.
Его размышления прервали скрежет отпираемой двери и голос охранника:
— Королева. Заходи.
