Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
праздники. Подошел к концу запас китайской пиротехники у бесчисленных питерских лоточников. Поснимали бесконечные елки, украшавшие проспекты и улицы Северной столицы. Убрали с витрин магазинов яркие гирлянды. Горожане постепенно приходили в себя после почти двухнедельных возлияний. Город трезвел, жизнь плавно перетекала в свое обычное русло серых рабочих будней.
Судебный процесс над Анжеликой Королевой был назначен на 22 января. В этот день у здания городского суда на Фонтанке было настоящее столпотворение: репортеры, чиновники разных мастей, преподаватели из Первого меда, шишки из ГУВД и прокуратуры и простые граждане — ненасытные поедатели всевозможной жаренки, состряпанной на скорую руку поварами печатного слова.
Процесс был открытый, но ровно настолько, насколько позволяла площадь судебного зала заседаний. Поэтому в самом зале можно было заметить, не считая родственников, лишь основных свидетелей по делу, потерпевшего — доктора медицинских наук Владимира Витальевича Самошина, а также сотрудников правоохранительных органов, адвокатов и особо приближенных к шершавому телу судебной машины журналистов.
Суд начался зловещим гулом заполнивших зал людей, когда привели закованную в наручники подсудимую. Пожилая судья, подписавшая не один смертный приговор, потребовала тишины и огласила:
— Слушается дело Королевой Анжелики Александровны, 1981 года рождения, уроженки города Чудово Новгородской области, обвиняемой в убийстве Лели Аркадьевны Вульф, 1980 года рождения, уроженки города Ленинграда, и Тофика Ильясовича Юсупова, 1965 года рождения, уроженца города Казани республики Татарстан.
В зале воцарилась тишина. На миг даже показалось, что слышно, как начали раскачиваться невидимые чаши пресловутых весов Фемиды.
Помню происходившее отрывочно, как в тумане…
Вот прокурор оглашает обвинительное заключение. Потом в зал по очереди приглашают и допрашивают свидетелей. Вот наконец вызывают Самошина. Он кажется совершенно спокойным.
— Потерпевший Самошин, ответьте, какие отношения были между вами и подсудимой?
В зале нарастает гул.
— А какие отношения могут быть между преподавателем и учащимся?
— В данном случае учащейся, а не учащимся. Отвечайте на вопрос.
Снова гул в зале. Как только Самошин начинает говорить, все стихает.
— Я понимаю, на что вы намекаете. Так вот, не знаю, что там себе возомнила моя бывшая ученица, но я не то что не был с ней в какой-то связи, как сейчас это преподносят журналисты, но даже не сразу вспомнил ее по имени и фамилии, названной мне следователем на допросе. — Произнеся эту тираду, мой первый мужчина смотрит в сторону Андрея Куликова, который сегодня тоже здесь.
— Ваша честь, позвольте защите задать вопрос потерпевшему Самошину? — приподнимаясь со своего места, слегка картавя, обращается к судье лысоватый мужчина. Это мой адвокат.
— Задавайте, — разрешила судья.
— Господин Самошин, моя подзащитная утверждает, что любила вас, состояла с вами в связи, была беременна от вас, но, когда вы настояли на разрыве отношений, сделала аборт, а потом попыталась покончить жизнь самоубийством. Факты аборта и попытки суицида я готов подтвердить документально. Хотя, конечно, лично я не смею стопроцентно утверждать, что ребенок был именно от вас. Генетической экспертизы органы следствия и суд не проводили. Тем не менее… — адвокат выжидающе смотрит на Владимира.
— Какие еще картины может нарисовать больное воображение этой девушки? Это бездоказательно. Что она вообще себе позволяет! Она забрала у меня самое дорогое — жизнь моей невесты, жены, — патетично говорит Самошин и смотрит в мою сторону.
Я не отвожу взгляд, он бледнеет и отворачивается. Зал снова неодобрительно гудит.
— Подлец!!! — я продолжаю смотреть на Самошина в упор.
— Подсудимая, у вас есть право сказать что-либо в свою защиту. Суд готов вас выслушать, — строго говорит судья.
Я не могу сказать им, что всю жизнь мечтала спасать жизни, а не отнимать, что не хотела убивать собственного ребенка, а дважды хотела убить себя.
Я говорю:
— Я не хотела убивать. Больше мне добавить нечего.
Затем слово берет прокурор. Он требует для меня пятнадцати лет лишения свободы за преднамеренное убийство и убийство в результате превышения меры самообороны. После него говорит адвокат, который пытается скостить срок до пяти лет. Он напоминает о том, что Тофик изнасиловал меня, о моей истории с Самошиным и о двух попытках самоубийства.
— Моя подзащитная очень молода и неопытна. Оба преступления она совершила в состоянии аффекта…
Но последнее слово за судом.
— Судебная
