Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
так мило отказывать дамам в танце, что у тех не возникало даже мало-мальского намека на обиду. Да и вообще этот банкет для Владимира был интересен прежде всего с деловой точки зрения — новые знакомства, отнюдь не сексуальные, укрепление и без того крепких позиций в ученом мире, «выбивание» денег на нужды вверенного ему института и прочее.
— Владимир! — услышал Самошин за спиной незнакомый голос и обернулся.
Перед ним стоял холеный дядечка лет пятидесяти пяти с прикольными черными усиками а-ля Адольф Гитлер, который, воспользовавшись кратковременным одиночеством Самошина, тут же изъявил желание с ним познакомиться.
— Мое имя Герхард, — с едва заметным немецким акцентом представился незнакомец и протянул Владимиру визитку.
На светло-зеленом фоне ее лицевой части белая надпись гласила: «“Остенбах ГМБХ” — фармацевтическая компания». А чуть ниже черные буковки сообщали имя, фамилию и должность владельца прямоугольной картонки: «Герхард Герке, консультант».
— Очень приятно. Самошин Владимир, — на западный манер, без отчества, представился ректор Первого меда и, извинившись, что не может дать Герхарду свою визитку, которой у Самошина не было, поскольку уже успел все раздать, вежливо поинтересовался, чем обязан такому вниманию.
— Нашей компании небезынтересно сотрудничество с властными структурами вашего города, курирующими фармацевтическую отрасль, — несколько обтекаемо ответил немец.
— Я бы мог прямо сейчас познакомить вас с вице-губернатором, отвечающим непосредственно за фармацевтику. Он как раз находится здесь, — поторопился было отделаться от обладателя фюрерских усиков Самошин.
— Нас интересуете именно вы, Владимир. На то есть свои причины. В дальнейшем, я надеюсь, вы обязательно о них узнаете. А пока я лишь уполномочен пригласить вас завтра на деловой разговор в офис представительства нашей компании в Санкт-Петербурге, которое возглавляет Полина Петровна Остенбах. Завтра в полдень она будет рада вас видеть.
«А что», — подумал Самошин, — «возможно, мой завтрашний визит положит начало большому делу».
Позади остались защита диссертации, банкет. Служебная «Волга» несла Владимира и его довольных родителей, Виталия Евгеньевича и Ольгу Максимовну, в сторону района Черной речки. Им не терпелось посмотреть на собственную квартиру.
Опытный водитель без труда отыскал нужный дом. Им оказалось современное двадцатиэтажное здание с подземным гаражом и консьержем в подъезде.
Изумление Самошина и его пожилых родителей, вызванное такой навороченностью нового обиталища, достигло апогея, когда они, поднявшись на лифте на восемнадцатый этаж, открыли обшитую дорогой древесиной стальную дверь квартиры и переступили порог апартаментов.
Квартира была отделана «под ключ», по европейскому стандарту. Комната без мебели казалась огромной, прихожая выглядела как холл, а в просторной светлой кухне была даже встроенная бытовая техника — плита, вытяжка, посудомоечная машина. Не только родители, а и сам Самошин обомлел. И вот эта роскошь вдруг стала его собственностью?! Он будет здесь жить?
— Да, сынок, наверное, ты вспомнил сейчас свою любимую сказку из детства про скатерть-самобранку? — не веря своим глазам, произнесла Ольга Максимовна.
— И не говори, мам.
— Да уж, — причмокнул губами отец. — Может, и нам сюда перебраться?
— Почему бы и нет? — произнес Владимир, а про себя подумал: «Только вас здесь мне и не хватало».
Элегантно одетый молодой человек небрежным жестом откинул прядь темных волос со лба, бросил взгляд на стрелки наручных часов и направился к тяжеленной старинной двери здания. Взявшись за дверную ручку, он поднял глаза и прочитал надпись на табличке. Надпись гласила: «Международное представительство фармацевтической компании Остенбах ГМБХ в Санкт-Петербурге». Улыбнувшись, мужчина исчез в темноте дверного проема. Миновав освещенный холл и поднявшись по лестнице на второй этаж, он подошел к столу, за которым сидела секретарь, и произнес:
— Добрый день. Я — Самошин Владимир Витальевич, по вопросу сотрудничества.
В этот момент дверь напротив отворилась, и… в приемную вышла ОНА.
Самошин знал, что ему придется беседовать с женщиной, но почему-то ему казалось, что Полина Петровна должна быть дамой неопределенного возраста, или, если точнее сказать, возраста бальзаковского. Непременно с суровыми бровями и волевым подбородком, насквозь пропахшая запахом таблеток и нашатырного спирта. Образ аптечной
