Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
Забросив косметичку обратно в сумочку, она повернула ключ зажигания и надавила на педаль газа. «Мерседес» медленно поплыл по пустынному ночному проспекту в направлении ее дома.
Самошин, не чувствуя земли под ногами, взлетел, как на крыльях, благо лифт был скоростной, на свой восемнадцатый этаж и от волнения долго не мог попасть ключом в замочную скважину. «Вот это Женщина!!!» — думал он. — «Женщина с большой буквы! Не чета деревенской дуре Анжелике или потаскухе Лельке. Это же не женщина, это мечта!»
Разобравшись с мудреным замком, Самошин наконец проник в свою новую квартиру, скинул модные, начищенные до блеска ботинки и длинное черное пальто. В комнате на стуле оставил пиджак, затем туда же кинул брюки и, расстегнув пуговицы рубашки, отнес ее в ванную. Через пять минут разомлевший от впечатлений Самошин уже лежал в горячей воде, предаваясь мечтам о будущей карьере.
На следующее утро, в одиннадцать, Самошин уже находился в числе ожидавших в приемной Полины Остенбах. Тут были разные люди — директора больниц и поликлиник, менеджеры городских аптек и просто люди, пришедшие сюда со своими проблемами. У Самошина проблем не было. Кроме одной. Ему не терпелось увидеть ЕЕ. За этой дверью, вход в которую охраняла бдительная секретарша, находилась Женщина, потрясшая его воображение.
Бесшумной кошачьей походкой Самошин переместился к столу секретаря.
— Людочка, — вспомнил он имя, которым позавчера Полина называла свою секретаршу. — Доложите обо мне Полине Петровне.
— Представьтесь, пожалуйста. — Людочка подняла головку с аккуратно зачесанными назад волосами.
Взгляд ее огромных синих глаз выражал недоумение, как будто она видела его впервые: — Вам назначено?
Самошин вздрогнул. «А ведь у нее глаза точь-в-точь как у Лики», — подумал он, но тут же прогнал от себя неприятное воспоминание.
— Да, я приглашен, — ответил он. — Я Самошин. Владимир Витальевич Самошин. Разве вы меня не помните?
— Подождите, пожалуйста, я сейчас доложу о вас, — словно не услышав его вопроса, ответила Людочка.
Нажав несколько кнопок телефона, она произнесла в трубку:
— Полина Петровна, к вам Самошин Владимир Витальевич.
— Впустите, — услышал он голос, от которого у него замерло дыхание и в глазах потемнело.
Робко приоткрыв дверь, Владимир Витальевич протиснулся в образовавшийся проем.
— Здравствуйте, Полина. Она подошла к нему, овеяв его запахом дорогих духов, и произнесла:
— Здравствуйте, Володя. Проходите. Садитесь на диван, — и, выглянув в приемную, предупредила секретаря: — Меня не беспокоить, приема сегодня не будет.
Повернув ключ в замке, она подошла к маленькому шкафчику в углу, достала бутылку «Hennessy» и два пузатых бокала. Затем аккуратно, тоненькими колечками нарезала на блюдечке лимон. Плеснула из бутылки по глотку на дно бокалов. Тонкими пальцами элегантно взяла бокал за ножку и протянула его Володе. Самошин с трудом справлялся с волнением, возникавшим в нем всякий раз при виде этой женщины.
— За встречу! — сказала Полина, и два бокала, соприкоснувшись, мелодично зазвенели.
Опрокинув коньяк в себя, Самошин почувствовал, как потеплело у него внутри и как медленно отступает на задний план волнение, сменяясь так необходимой сейчас уверенностью в себе. Полина лишь пригубила и, вдохнув запах коньяка, произнесла:
— Это мой любимый напиток. Он крепкий и выдержанный. Как настоящий мужчина. А вы, Володя, какое спиртное предпочитаете?
— То же самое… — пробормотал Самошин.
Не согласиться с этой красивой стервой было невозможно.
Полина откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. Из-под короткой юбки стала видна ажурная резинка чулков. Самошин поднял голову, встретился с ее откровенным взглядом и густо покраснел. Полина встала с дивана и направилась к столу. Но, не успев дойти до него, почувствовала, как сильные руки обнимают ее сзади, мнут ее пышную грудь, пытаются справиться с непослушными пуговицами на белоснежной блузке. Полина развернулась, и ее губы впились в его полураскрытый рот. Ее остренький язычок бойко проник внутрь и уже хозяйничал там, мгновенно возбудив Самошина. Еле справившись с пуговицами блузки, он почти сорвал с нее лифчик и приник к маленьким вишенкам сосков. Приподняв и усадив ее на краешек стола, опустился на колени, сдвинул вниз уже влажные трусики и коснулся языком ее горячей промежности. Женщина изогнулась, из ее полураскрытых губ вырвался тихий стон. Самошин резко поднялся и, расстегнув брюки, высвободил
