Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
поподробнее, — приказала Танк и добавила: — Особенно меня интересуют причины.
Что-либо утаивать было бесполезно, и Марго поведала Танку все, что произошло, закончив свой рассказ историей взаимоотношений с Рысью.
— Так, значит, ты у Рыси в женах ходила. Теперь мне понятен твой гнев. Без любви тяжело…
Произнеся эти слова, Кончатова откинула в сторону серое байковое одеяло, задрала пижаму и раздвинула жирные ляжки, открывая вид на морщинистое, заросшее седыми волосами влагалище.
— Теперь моей женой будешь, девочка. Давай делай, что положено.
Марго безропотно опустилась на колени и принялась, сдерживая тошноту, ублажать Танка, доводя ее своим языком до исступления.
Насытившись, Танк прижала к себе Марго и пропыхтела:
— Умница, девочка. Рысь тебя не ценила. Как она могла променять тебя на эту синеглазую тварь?
— А у Рыси с ней ничего и не было, — как можно ласковей, понимая, что быть женой такой авторитетной бабы — значит жить без бед, поспешила сказать Марго.
— Ах, вот как. Ну, тогда я вообще не понимаю, как Рысь могла на такое «бездорожье» пойти. А касаемо Маркизы скажу одно: она мне сразу, еще на сходняке, не понравилась. Что-то в ней не то. Да я и вообще не люблю выскочек.
После ночи, проведенной с самой авторитетной на зоне бабой, Марго расправила крылья. К ней опять вернулся ее хамский тон. В бараке ее стали бояться не меньше, чем Танка, и выполняли любые прихоти новоиспеченной жены смотрящей.
Так, однажды она непонятно за что ополчилась на одну из женщин и проделала с ней следующее: во время завтрака, незаметно для своей жертвы, Марго добавила ей в чай нечистот. Когда бедняга, не заметив провокации, взяла в руки кружку и почуяла характерный запах, было поздно: жена Тортиллы сразу же подняла шум, указав на жертву пальцем. Подставленную женщину опустили в тот же день, заставив жрать экскременты и переведя в разряд презираемых. Через три дня несчастная повесилась.
Но больше всего Марго хотелось отомстить Маркизе. И как-то раз, в одну из ночей ублажения необъятного и неуемно похотливого Кончатовского тела, Марго набралась храбрости и обратилась к Танку с просьбой разобраться с Королевой.
— А это, девочка, дело только твое. Поэтому и разбор устраивать придется самой. Можешь списать в расход, можешь заткнуть, можешь просто зацепить. По-любому все на уважуху потянет, — рассудительно ответила рецидивистка.
— Я поняла, Танк. Найди мне заточку.
— Это не проблема, Марго. Только обдумай все хорошенько, прежде чем кровопускание устраивать. Лучше всего для этого столовая подойдет. Будешь проходить мимо, незаметно ткнешь. Только бей точно: со спины и в сердце. Никто ничего и понять не успеет. Начнется паника. А если тебя и вычислят, я у кума тебя отмажу, будь уверена.
Команды надзирательниц известили о перерыве на обед. Последние полтора часа я просто изнывала от голода. Желудок резкими болями настойчиво напоминал о том, что время обедать давно подошло. Я выбралась из-за швейной машинки, отложила в сторону кипу готовых рабочих крагов и осмотрелась. Воробей, Мария и Решка тоже заканчивали работу. Мы жили как бы одной семьей, отдельной от всего барака. За последние полгода стали ближе друг к другу. Поистине между нами возникло такие отношения, в существование которых я никогда не верила, — мы стали почти сестрами.
Шумной компанией мы вывалились из цеха и направились на предобеденное построение.
— М-м-м, — потянула воздух жадно раскрывшимися ноздрями Решка. — Судя по запаху, сегодня куриный супчик в столовой.
— Да уж… Это только запах. Раскатала губенки, — оборвала ее Мария и, как бы напоминая старый анекдот про чай, добавила: — Может, вам в кипяток еще мяса и макарошек добавить?
— Цыц, бабы! — шуганула их Воробей. — Ишь развеселились!
Стук алюминевых ложек о металлическую посуду был характерным звуком женской зоны, обедающей в составе всех своих шести отрядов численностью около пятисот человек. В огромном, мрачном бараке, отведенном под столовую, рядами стояли столы с придвинутыми к ним деревянными скамейками.
Мы подошли к толпе зэчек, ожидающих на раздаче, и, взяв по тарелке и ложке, стали ждать своей очереди. Подойдя к окошечку, я назвала свою фамилию, номер отряда и, получив в тарелку скромную порцию супа, поднесла эту странную жидкость к носу. Теплая баланда в миске, и правда, отдавала слабым куриным запахом, и в ней действительно плавали желтые куриные пальцы. «Фу, какая мерзость, накормить бы этим Самошина, чтоб подавился», — промелькнула в моем мозгу нелепая мысль. Заняв место за столом, я зачерпнула первую порцию
