Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
не таким, как там, дома. Оно было жестоким и каким-то далеким, как будто его тоже загородили решеткой и обмотали колючей проволокой.
Тюремные порядки, однако, не давали возможности понежиться в койке, и я, вскочив, быстро натянула комбинезон и отправилась приводить себя в порядок. Посмотревшись в грязное зеркало перед умывальником, я расчесала волосы, уже успевшие отрасти, и стянула их в хвостик на затылке. Набрала в ладони холодной воды и с наслаждением выплеснула ее в лицо, фыркая и брызгаясь. Сзади неслышно подкралась Решка.
— Ой, мамочки, Маркиза, мне сон сегодня приснился страшный.
— Решка, ты что как ребенок маленький…
— Да нет, правда. В том сне ты была. Приснилось, что уходишь ты от нас. И так далеко уходишь. А сама как будто и не хочешь уходить. И страшно нам всем стало. Вот туточки я и проснулась.
— Брось ботву гнать. Пошли завтракать.
«Всего боится», — подумала я, — «снов там, к примеру, и прочей чепухи. Чего их бояться? Помолчала бы ты лучше, подруга. Не показывала бы тут, на зоне, свою бабскую суеверную натуру».
После скудного завтрака, неизменно состоявшего из черствого хлеба и сухой недосоленной пшенки, зэчки отправились на работу. В цеху загремели швейные машины, и я, усевшись за свой стол, взяла первую на сегодня пачку раскроенных рабочих комбинезонов. С тех пор, как я попала сюда, благодаря умению легко и быстро усваивать навыки мне удалось пройти путь от упаковщицы до мастера цеха. А способности управлять коллективом вскоре принесли мне славу справедливого и уважаемого начальника. В мои обязанности входило управлять процессом швейного производства, распределять задания и разрешать неминуемо возникающие на почве работы конфликты между женщинами. И вот сейчас, услышав возню в дальнем углу цеха, я оглянулась на надсмотрщиц, проигнорировавших это, и отправилась проверить, что там случилось. На самом деле ничего страшного не происходило, и надзирательницы, успокоенные моим присутствием, отправились в подсобку пить чай. Я тоже повернулась и хотела было возвратиться на рабочее место, но тут проход мне загородила Танк. Подняв глаза, я почувствовала, как холодеют у меня кончики пальцев. Выражение лица Кончатовой не предвещало ничего хорошего. По крайней мере доброй дружеской беседы уж точно.
— Говорят, ты теперь в авторитете, — начала она угрожающим тоном. — Ты же впервой зону топчешь. Думаешь, можно не уважать наши понятия?
— Понятия уважаю и веду себя по чести, будь спокойна, — уверенно ответила я, стараясь придать голосу твердость.
— Засохни, курва, тебе слова не давали.
— Сама засохни, гнида казематная. Одной ногой в могиле, а ума так и не на…
Сильный удар в живот свалил меня с ног. Я больно ударилась головой о ножку железного стола. Волнение и страх моментально исчезли, осталось лишь желание достойно ответить. Сжав кулаки, я вскочила и обрушила на жирное тело Кончатовой град ударов, стараясь вложить в каждый всю свою ненависть к ней. Стычка продолжалась несколько секунд, но я уже чувствовала, что начинаю уставать. Из последних сил, стараясь уворачиваться от ее зубодробительных кулаков, иногда все-таки достигавших цели, я наносила ответные удары. Ей удалось повалить меня и придавить своей тушей, она уже тянулась к моему горлу. «Неужели это смерть?» — подумала я. — «Нет, еще есть силы…» — и, сумев ударить коленкой в бок противницы, я заставила ее перевернуться на спину. Оказавшись сверху, я размахнулась и ударила ее по лицу. Еще раз… и еще раз…
Меня уже оттаскивали от лежащей на полу туши Танка. Я встала, развернулась, вытерла кровь, сочившуюся не то из разбитой губы, не то из начавшего распухать носа, и уже хотела идти к своему рабочему месту, но тут Танк вскочила и кинулась к окну. Послышался звон, и я с ужасом увидела в ее руке грязное острие стеклянного осколка. Она наступала на меня, ее губы расплылись в мерзкой улыбке, обнажающей полусгнившие зубы, перемежаемые золотыми коронками. Я инстинктивно подалась назад, потому что знала — «расписать» стеклышком могут почище, чем отточенным «финарем» или опасной бритвой. Чаще всего норовят попасть по лицу, чтобы изуродовать навсегда, или целят в живот — могут выпустить кишки. Неминуемая смерть: если не наступит сразу, то наверняка придет от заражения крови. Дистанция между мной и Танком сокращалась. Отступая, я уперлась задом в стол. Надо было что-то делать, как-то сопротивляться. Я попыталась ударом ноги выбить стекло из цепко сомкнутых пальцев Кончатовой. Но острая грань пропорола ткань рабочего комбинезона и поцарапала ногу. Я отпрыгнула, успев заметить, как стремительно темнеет от крови штанина. Затем инстинктивно стала шарить рукой по столу. Нащупав огромные портновские ножницы,
