Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
навестить.
— Она уже здесь. Впустить?
Услышав за спиной слова своего телохранителя, пожилой худощавый мужчина, не вставая, повернулся в кресле в сторону вошедшего верзилы.
— Да, Кувалда, конечно. Пускай войдет.
Открыв дверь, верзила сделал знак рукой, и в комнату вошла миниатюрная азиатка.
— Моя почтеня, Артем, — сказала она.
— Рад тебя видеть, Чоя, — ответил он и движением бровей дал понять Кувалде, чтобы тот оставил их наедине. — Присаживайся. Есть у меня для тебя кое-что.
— Чоя понимать. Стилет так проста не звать, — с трудом подбирая слова, произнесла Чоя и добавила: — Я слушать. Говори.
— Тяжелые времена наступили, Чоя. Даже таким, как я, старым законникам, не всегда понятны мотивы, которыми руководствуются сегодня некоторые нечистоплотные бизнесмены, возомнившие себя черт знает чем и вдобавок имеющие мощную комитетскую крышу. Но это все, я думаю, тебя мало касается. Буду краток. Мне, как смотрящему за питерским общаком, грозит опасность потерять свое влияние. И что самое противное, виновником этого может стать какой-то фуфел из бывших комсомольцев, сколотивший свое состояние на махинациях с нефтью.
Чувствуя, что начинает нервничать, Стилет вытащил из красивой коробки, стоящей на столе, настоящую гаванскую сигару и, закурив, продолжил:
— Когда он отказался с нами делиться, я спустил это дело на тормозах. Не хотел, признаюсь, лишний раз с комитетчиками связываться. Но в своей безнаказанности он решил двигаться дальше. Теперь этот барыга начал кампанию по перетягиванию на свою сторону братвы с целью посадить собственного смотрящего в Питере. Иными словами, он занес руку на святая святых — общак. А такое простить нельзя.
Стряхнув пепел, Стилет проникновенно посмотрел на кореянку и спросил:
— Ты догадываешься, о ком идет речь и почему я обращаюсь именно к тебе?
— Да, Артем, — вымолвила Чоя.
— Теперь ты понимаешь, кто тебя вытащил из изолятора и зачем?
— Да.
— Ты сможешь мне помочь?
— Думаю, Чоя суметь.
— Ну, вот и славно. А за ценой я не постою.
Стилет встал из-за стола и подошел к Чое.
— Я верю в тебя. У тебя получится, — по-отечески обняв ее, произнес хозяин комнаты, и в его руке, словно на сеансе у Копперфильда, возник объемный рулончик зеленоватого цвета. — Здесь тридцать кусков. Это аванс. Остальное — сама понимаешь.
Попрощавшись поклоном, кореянка покинула апартаменты законника, а затем и его трехэтажный кирпичный особняк в Сестрорецке. Из окна Стилет видел, как эта хрупкая черноволосая женщина исчезла за необъятной спиной Кувалды, который услужливо открыл дверцу ее спортивной изумрудной «Тойоты-Селика». «Мал золотник, да дорог», — подумал Стилет. — «У нее получится».
Оставшись один, он предался воспоминаниям. Перед ним проносились фрагменты его жизни. Вот он на малолетке. Угодил туда в голодные послевоенные годы, за кражу из магазина бутылки с молоком. Вот ему уже девятнадцать — и снова зона. Уже взрослая. И воровал он уже по-взрослому, обнес не одну квартиру немногочисленных в те годы богатеев. Отсидел — вышел. Снова взяли. Снова освободился. Уже в авторитете. Опять зона. Короновали. Небольшой кусочек воли до следующей отсидки. «Как мало было свободы», — думал он. — «Всю жизнь с этапа на этап. И вот уже старость подбирается. А тут еще такое говно творится».
— Кувалда, загляни ко мне! — крикнул Стилет, увидев, что входная дверь в комнату закрыта неплотно.
Перед вором выросла мощная фигура телохранителя.
— Чего там новенького? — спросил у него Стилет.
— Поговаривают, воры сходку готовят. Вроде как по поводу нового смотрящего вопрос решать собираются.
— Что ж, пусть готовят. Порешаем, — твердо ответил законник, а про себя подумал: «Только бы у Чои все получилось».
— Есть и хорошая новость. — Кувалда расплылся в немного глуповатой улыбке. — Завтра вашу сестру выпустят под подписку. Адвокат все устроил.
— А это действительно хорошая новость. Значит, завтра будем праздновать Галину свободу. Чего там адвокат говорит, развалить дело удастся, али как?
— Говорит, что к Новому году развалит окончательно.
— Будем надеяться, что очкарик не зря свой хлеб кушает.
Отдав распоряжение усилить охрану особняка, Стилет отпустил Кувалду. Затем подошел к одной из четырех дверей, находящихся в комнате, где он принимал Чою. За резной дверью была спальня. Чувствуя смертельную усталость, Стилет потянул дверь на себя и отправился спать.
