Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
Через пять минут они сидели в ресторане отеля и слушали звуки тягучего блюза, плывущие с небольшой сцены из глубины зала. Со стороны открытой террасы доносились шум прибоя и влажное дыхание ночного моря. Официант с красной бабочкой тихо, словно призрак, возник перед ними.
— Добрый вечер. Меню, пожалуйста, — произнес он и так же бесшумно исчез, предоставив сидящим за столом мужчине и женщине изучить содержание принесенных им тисненых кожаных папок.
Полина деловито уткнулась в меню. Ее глаза жадно бегали по строчками. Она сидела с таким сосредоточенным видом, как будто читала контракт. Самошин же, едва приоткрыв папку, сразу же захлопнул ее. Цены казались вполне доступными, если бы не маленькое «у.е.», добавляемое к каждой цифре. Отыскав в разделе «напитки» стакан минеральной воды, он решил, что такое вполне может себе позволить.
— Что вы будете заказывать, Володя?
— Я не голоден, Полина Петровна. Если только стакан минеральной воды.
— Не стесняйтесь, — поняла причину его замешательства Полина. — Фирма оплачивает все. Очень рекомендую форель в винном соусе. Себе же я закажу салат с крабами и морепродуктами.
Официант, снова возникнув из полумрака зала, выслушал заказ Полины и робкое бормотание Самошина, о том, что ему «то же самое», и удалился. Полина, достав из пачки тоненькую сигарету «Вог» и чиркнув зажигалкой, на мгновение осветившей ее очаровательное лицо, закурила и, выпустив маленькое колечко дыма, поинтересовалась:
— Вы курите?
— Нет, — ответил Самошин, откровенно любуясь ее изящными пальцами с длинными алыми ногтями, держащими зажженную сигарету.
— Это правильно, — произнесла Полина, выпуская струйку сизого дыма. — Курение вредно для вашего здоровья, — закончила она наставительным тоном.
Официант уже катил в их сторону маленький блестящий столик на колесиках. Остановившись, он принялся, как фокусник, ставить перед ними изысканно красивые блюда, источавшие приятный аромат.
Полина затушила сигарету и разложила на коленях накрахмаленную салфетку. Официант откупорил бутылку «Наполеона» и разлил коньяк по бокалам. Заменил пепельницу, он медленно удалился, увозя пустой столик.
Самошин посмотрел на сверкающие во тьме глаза своей спутницы, в которых отражались отблески зажженной официантом свечи.
— Полина, — произнес Самошин, решив, что настал подходящий момент. — Я люблю вас. Я полюбил вас с первого дня нашей встречи, еще тогда, в офисе. Вы самая необыкновенная женщина, которую мне когда-либо приходилось видеть. Поверьте, мои чувства к вам искренни. Я не требую от вас ничего, просто позвольте мне надеяться…
Улыбка Джоконды играла на лице Полины во время его короткого монолога. Она привыкла слышать такое от мужчин. При ее положении в обществе, при ее деньгах и красоте ни один мужчина не мог устоять от соблазна и, попадаясь в ее сети, повторял те же самые слова, которые она только что услышала от Самошина. Полина Остенбах опустила глаза и через мгновение подняла их вновь, но взгляд был жестким, с губ уже сошла улыбка, и она спросила:
— А вы вообще-то любили когда-нибудь? — ее тон был серьезен. — Способны ли мужчины любить? Будь я девочкой из деревни, вы смогли бы сказать мне то, что сказали сейчас? Вы так легко бросаетесь словами, совсем меня не зная.
— Нет, я никогда не любил ранее, — ответил Самошин, еще не чувствуя подвоха в вопросе Полины. — Вы первая женщина, разбудившая во мне это прекрасное чувство.
— Вы уверены? А несчастная дочка профессора? Значит, это был брак по расчету? Браво!
Самошин понял, что выдал себя, и замолчал.
— А я любила… — продолжала Полина. — Любила так, что не могла жить без него… — Она задумчиво уставилась в глубину темно-янтарной жидкости на дне бокала. — Он бросил меня, выбрав женщину, которая оказалась привлекательней и сексуальней, а я, повзрослев, пошла по жизни дальше, доказывая себе, что нет ни одного мужчины, который бы мог остаться ко мне равнодушным.
Она тяжело вздохнула и закурила очередную сигарету.
— Человек любит всего один раз в жизни… Все остальное лишь туман… — Она замолчала, глубоко затянувшись. Тлеющий кончик ее сигареты засветился еще ярче.
Полина подняла свой бокал и произнесла:
— За нас.
— За вас, — перефразировал тост Самошин, их бокалы соприкоснулись с тихим мелодичным звоном.
В течение ужина они молчали. Полина ковыряла вилкой нежное мясо форели и пила коньяк, изредка поглядывая на своего спутника, погрузившегося, видимо, в совсем невеселые мысли. Самошин машинально съел все, что было на тарелках, но даже не почувствовав вкуса. В его голове стучала только одна мысль: «Она меня не любит». Вспомнив
