Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
ее в щечку и, подхватив тяжелую сумку, направилась в сторону вокзала.
Поезд уже подошел, и Лика, купив билет, села возле окна, глядя с тоской на городок, в котором родилась и выросла, в котором прошло ее детство и юность. Наконец, сбросив с себя груз ностальгических мыслей, она подумала о том, что еще минута, и поезд тронется, застучит колесами, унося ее туда, в большой и неизвестный город, все ближе и ближе к заветной мечте.
Аркадий Генрихович Вульф сидел за огромным письменным столом, освещенным светом настольной лампы с зеленым абажуром, подаренной ему одним знакомым комитетчиком. Маленькая чашечка кофе, принесенная его женой, была не тронута. Он работал. В домашнем кабинете члена-корреспондента Академии медицинских наук, ректора Первого медицинского института Санкт-Петербурга царила тишина, которую нарушало лишь тиканье старинных напольных часов с маятником. Бесчисленное количество книг смотрело своими золочеными корешками на каждого, кто входил сюда. Никто, почти никто, не имел права потревожить профессора, когда тот работал, никто, кроме…
Тихий стук разрушил барьер тишины, и в приоткрытую дверь заглянула очаровательная девушка:
— Привет, папусик, к тебе можно?
Девушка проскользнула внутрь и, обняв отца, нежно коснулась пухлыми губками его щеки.
— Здравствуй Леля. Как дела в школе? — строго спросил он.
— Хорошо, папочка. Ни одной четверки! — прищурив серые глаза, опушенные длиннющими черными ресницами, улыбнулась дочка.
— Помни, ты должна заниматься усиленно, ведь уже через месяц экзамены. А в этом году решением вступительной комиссии в связи с очень большим количеством абитуриентов мы подписали приказ об отмене льгот на поступление для медалистов на некоторые факультеты, где конкурс особенно высок. Так что даже если ты закончишь школу с золотой медалью, то тебе все равно придется сдавать все три предмета. Поступишь ты несомненно. Но я не хочу краснеть за тебя на вступительных перед коллегами. Как-никак ко мне поступаешь. Так что принимайся за книги.
— Фи, папусик, — капризно протянула Леля. — Опять ты про экзамены. Ты же сказал, что я поступлю. Ну ладно, обещаю, что завтра же начну заниматься. А теперь можно я пойду? Меня подруги ждут.
— Ладно, — покачал головой отец, вытирая накрахмаленным платочком капельки пота с блестящей лысины. — Веди себя хорошо! И чтобы к десяти часам вечера была дома!
— Хорошо, папусик. Я буду умницей. До вечера.
Как только дверь за дочкой закрылась, отец поднял глаза к потолку и подумал: «Когда же эта несерьезная девчонка возьмется за ум?»
Оказавшись в своей комнате, Леля подошла к огромному зеркалу и высыпала на столик содержимое косметички. Наложив тени, она аккуратно подвела карандашом глаза, накрасила густые черные ресницы, расчесала длинные пепельно-русые волосы, струящиеся по плечам мягкими волнами, — особый предмет ее гордости. Натянула свитерок и обтягивающие джинсы. Затем извлекла из потайного кармашка косметички малюсенький целлофановый пакетик с белым порошком. Высыпала содержимое на стеклянную поверхность столика трюмо и, разделив белую кучку на две тонкие дорожки, втянула порошок в нос через свернутую из салфетки трубочку.
Самокритично осмотрев себя в зеркале, Леля поправила волосы и осталась вполне довольна собой. На цыпочках, пробравшись мимо кухни, где по хозяйству хлопотала мама, Леля тихо вышла из квартиры.
— Пригородный электропоезд Новгород — Санкт-Петербург прибывает к третьей платформе, левая сторона, — доносился из громкоговорителей Московского вокзала металлический голос диктора.
Электричка еще не успела остановиться, а пассажиры уже потянулись к выходу из вагонов, образовав там очередь. Анжелике Королевой не терпелось выйти на перрон и поскорее окунуться в суету большого города.
«Ну вот наконец я и в Санкт-Петербурге. Я с наслаждением вдыхаю пусть и загрязненный, но воздух северной столицы. Воздух моей свободы, моей надежды, моей мечты. Чувствую, что начинаю жить этим городом, его жизнью и по его законам. Прохожу сквозь огромный зал Московского вокзала, и я уже на Невском. Люди вокруг спешат, каждый по своим делам. Им нет совершенно никакого дела до скромно одетой, симпатичной девушки, впервые оказавшейся в большом городе. Оглядываюсь по сторонам, останавливаюсь у красивых витрин, любуюсь солнышком, отражающимся в блестящих дверцах дорогих автомобилей, удивляюсь чистоте тротуаров, иду все дальше,
