Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
А потом на этой почве недвижимостью увлеклась. Аферы там всякие проворачивать стала. И пошло-поехало. — Посадив меня за накрытый стол и налив мне и себе водки, она добавила: — За удачное возвращение! Давай кушай и слушай.
Тут Баба Галя рассказала мне о гибели кореянки Чои, о том, что Артем остался без верного исполнителя-женщины, и о том, что у него есть какое-то для меня серьезное дело. А потом я поведала ей про свое зоновское житье-бытье. Про Марго и Кончатову, про Рысь и кума, про бунт и побег.
Баба Галя внимательно слушала, затем встала, подошла к шкафу и, порывшись в нем, извлекла оттуда роскошный парик.
— На, примерь.
Я подошла к зеркалу и, напялив на себя это рыжеволосое чудо, увидела, как из зеркала на меня смотрит совсем незнакомая мне девушка с длинными кудрявыми огненными волосами.
— Отлично, — сказала баба Галя. — Так Маркизу никто не узнает. А ищут ее сейчас усиленно, не забывай об этом ни на секунду. У питерских ментов на тебя сто процентов уже ориентировка есть.
— Спасибо, баб Галь. Вы всегда так заботитесь обо мне, — произнесла я и с благодарностью посмотрела на свою покровительницу.
— Иди прими ванну. Одежду я тебе дам другую. Эту сверни в тюк. По дороге избавимся, — отдавала она распоряжения. — Как помоешься и приведешь себя в порядок — попьем чаю и поедем к брату. Его особняк в Сестрорецке находится.
Я сделала все, как велела баба Галя, и уже вечером сидела в гостиной стилетовского особняка и вновь рассказывала свою историю.
— Хорошо, Маркиза. Значит, так, — сурово произнес Стилет, когда я закончила свой рассказ. — Жить будешь в моем особняке. Кувалда тебе все покажет. Завтра начнем тренировки. А теперь ступай спать. Утро вечера мудренее.
Прошла неделя, как меня поселили в гостевой комнате у Стилета в его неприступном трехэтажном особняке. После скудного зоновского пайка питание здесь было поистине королевским, но баба Галя все равно заставляла меня поддерживать специальную диету, богатую белками и протеинами. Каждое утро Артем Стилет со своими братками спускался в подвал, где был оборудован шикарный тренажерный зал. Меня всегда брали с собой. За эти дни мои мышцы окрепли, и я почувствовала себя сильной. Какая-то внутренняя энергетика, появившаяся во мне за последнее время, укрепила не только дух, но и тело. Получив у одного из лучших бойцов Стилета несколько уроков бокса, я с наслаждением лупила по большой кожаной груше, подвешенной к потолку. С каждым днем мои удары становились сильнее и точнее, а научившись сочетать приемы бокса с полученными когда-то уроками Чои и Гюльнары, я стала, как мне казалось, почти непобедимой, даже для братков Стилета. Артем устраивал поединки, и я все чаще уходила с ринга победительницей, уложив на лопатки соперника, превосходящего меня по физической силе и массе.
— Браво, браво, Маркиза! — прищелкнув языком, сказал Стилет, глядя, как я подсечкой опрокинула на спину очередного быка. — Теперь я понимаю, почему сестра так гордится тобой.
Я молча поклонилась ему, сложив руки на груди лодочкой, как китайский болванчик, и, схватив со стула полотенце, отправилась в душ. Мне льстило внимание такого уважаемого человека, как Стилет.
Однажды Кувалда, аккуратно постучавшись ко мне в комнату, вошел и внес с собой тяжелый железный предмет. Это была не то штурмовая винтовка, не то профессиональный карабин с небольшим магазином и оптическим прицелом.
— Наш! Расейский! — с гордостью сказал он. — «Тигр» называется. Секретная военная разработка. Вот с этой насадкой дневной прицел, вон с той — для ночной работы. Лазерный тоже имеется. Пойдем, Стилет велел научить тебя ей пользоваться.
Мы вышли на задний двор, и Кувалда расставил на доске десять банок из-под пива. Затем подошел ко мне и объяснил, как снаряжать магазин, заряжать винтовку, взводить, целиться и, наконец, стрелять. Я легла на траву и, положив ствол на предусмотрительно положенный Кувалдой кирпич, приложила глаз к оптическому прицелу. В крестике прицела виднелась стена. Наведя резкость, я увидела блестящие банки и маленькие красные точки на каждой из них. Прицелившись в первую банку, я нажала на курок. Раздался выстрел, и, блеснув в воздухе, подлетевшая банка со звоном плюхнулась на землю.
Кувалда восхищенно охнул. Одну за другой я подбила все банки.
Тогда их сменила мишень. После того как я разрядила в нее весь магазин, удивленный Кувалда побежал показывать продырявленный листочек Стилету.
Я же подошла к разбросанным банкам и подняла одну из них. В ней были две аккуратненькие сквозные дырочки с оплавленными краями. «Да уж», — подумала я, — «кто бы ни был
