Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
меня тогда во дворе. Через десять минут стану тебе типа подругой.
Натянув приобретенные в салоне, куда меня водила баба Галя, тесные кожаные джинсы черного цвета и голубую джинсовую рубашку, я надела огненно-рыжий парик и вышла к Кувалде.
— Ништяк прикинулась, — одобрил он, используя тусовочный слэнг, который ему пришлось скоропалительно осваивать ночью в библиотеке. — Теперь, герла, на электричку.
— Не так грубо, пожалуйста, — ответила я. — Ты же не хочешь, чтобы я всю дорогу тебя чуваком называла?!
Мы оба рассмеялись и, выйдя за ворота стилетовских владений, двинулись в сторону вокзала.
В электричке было немноголюдно. Поезд, постукивая колесами, снова нес меня в Петербург. «Боже, как давно я не ездила в электричках», — подумала я, а потом вспомнила, что не так уж и давно. Меньше двух лет. Но мне казалось, что прошла вечность. Я посмотрела на Кувалду, который сидел напротив меня и думал о чем-то своем. Потом мой взгляд упал на гитарный кейс. Я вспомнила, что когда-то часами могла слушать музыку. Русский рок, который учил меня жизни. «Могла ли я тогда хотя бы представить себе, какая жизнь меня ждет? Конечно же, нет. Об этой жизни русский рок молчал. И школу этой жизни мне пришлось осваивать без его помощи».
По мере того как поезд приближался к Петербургу, электричка наполнялась народом. Мне вспомнилась песня, автором которой был малоизвестный питерский рок-н-ролльщик Wiking NorDSun.
А что нам делать летом: дача, сад и огород — В зеленых электричках туда ползет народ. Мужчины едут с водкой, а женщины с вином В который раз отметить посевной сезон. Бабульки и дедульки с тележками в руках На муравьиных тропах опять наводят страх. На лисопедах дети, подростки на игле, Родители в ответе, а президент в Кремле Сидит в огромном кресле и тупо смотрит в стол. Ну а в программе «Вести» один сплошной пейнтбол. Такие вот расклады: дача, сад и огород. В зеленых электричках там давится народ.
Спасибо Бобу с Майком, спасибо Шевчуку За то, что разогнали древнерусскую тоску, За ром и пепси-колу, за мир, который ноль, За комсомол и школу, за хлеб, ну, и за соль. Теперь, как рыбки в банке, потея и лоснясь, На дачи спозаранку народ кишит, как грязь.
Спасибо Джони Деппу, спасибо Кьяну Ривз За то, что не в совдепе ребята родились. Спасибо Тарантино, он нам открыл глаза, Что главное в картине не рынок, а базар. Такие вот расклады, такие вот дела. В зеленых электричках трамбует нас страна… В зеленых электричках нас посылают на…
И вот мы уже на Финляндском. Выходим на площадь, в середине которой возвышается памятник вождю пролетариата Ульянову-Ленину, символично указывающему правой рукой на здание Большого дома, что на Литейном, 4. Мы доходим до Литейного моста. Переходим на другую сторону Невы. Проходим половину Литейного проспекта, сворачиваем на Пестеля, выходим к Фонтанке. И тут меня словно током ударило. Вот оно, то самое здание городского суда, где мне прочитали приговор, где я последний раз видела Самошина.
Четко следуя плану Стилета, мы заходим в одну из парадных расположенного рядом с судом дома и устремляемся на чердак. Находим там необходимый нам люк. Кувалда, достав из кейса ломик, вскрывает люк, и я пролезаю в самое междукрышие. «Хорошо, что он взял меня с собой, — пронеслось у меня голове — С его-то габаритами он бы точно сюда не вписался».
Когда я оказалась наверху, он передал мне кейс с инструментом и посоветовал расположить его там как можно удобнее, что я и сделала. Затем вылезла обратно, а Кувалда, закрыв люк, спрятал ломик в электрический щиток, находившийся рядом.
Затаив дыхание, мы прислушались к звукам на лестнице и, убедившись, что все тихо, спустились с чердака. А потом по одному, с пятиминутной паузой, покинули выбранный Стилетом дом, заранее договорившись встретиться в грузинской пивной «Метехи», что в десяти минутах ходьбы по набережной Фонтанки в сторону Невского проспекта, если идти от здания горсуда. Мы оба устали, по большей части из-за нервного перенапряжения, и нам банально хотелось есть.
Огромное помещение конференц-зала «Рэдиссон Отеля Лазурная» было наполнено ярким светом хрустальных люстр и гулом нескольких сотен голосов.
Полина была сегодня в белом костюме, красиво оттеняющем ее загорелую кожу, отец — в светло-бежевом. Самошина с ними не было. Он задержался в номере, заявив, что подойдет позже.
Полина и Питер Остенбах протиснулись между рядами обитых темным бархатом кресел и заняли свои места. Как только все расселись, на сцену вышел седовласый господин и попросил тишины.
— Дамы и господа, только что нам сообщили, что сегодня утром автомобиль президента
