Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
от шумного города и душного офиса.
— Да, вы правы. Иногда необходимо хоть немного отдохнуть.
Нашу беседу вдруг прервал звонок мобильного телефона.
— Алло, — сказал Остенбах. — Нет, не беспокойся. Все нормально. — Голос его вдруг стал жестким. — Неужели я даже не могу полюбоваться на море? Что «опасно»? А за что я тогда вам деньги плачу? Так вот и охраняйте. Все!
Питер нажал на кнопку, прекратив разговор, и снова повернулся ко мне.
— Это был начальник охраны, — пояснил он. — Иногда я завидую простым людям. Уже в течение многих лет я вынужден терпеть подле себя чужих людей в качестве охранников — и опасаться выстрела в спину. Это лишает меня элементарного удовольствия пройтись по бульвару, затеряться в толпе людей, чтобы банально побыть наедине с самим собой. Вот и сейчас стою тут с вами, наслаждаюсь этой ночью и вашей очаровательной улыбкой, а они, как тени, не отстают от меня ни на шаг.
Сзади послышался шорох, и я, обернувшись, заметила, что к силуэту охранника-негра прибавилось еще несколько здоровенных фигур.
— К сожалению, надо возвращаться в отель, но я не могу оставить вас тут одну, — сказал Питер. — Это действительно опасно. Позвольте пригласить вас на чашечку кофе где-нибудь в уютном кафе отеля?
— Да, конечно, Питер.
— Вы можете взять меня под руку, если вас это не скомпрометирует.
— Нет.
Остенбах повернулся и дождался, когда я возьму его под руку. Вместе мы вернулись в отель. В уютном баре играла тихая медленная музыка, и Питер Остенбах, усадив меня за столик, сказал:
— Ангелина, позвольте мне взять на себя смелость и заказать бутылку шампанского. Надо же отметить наше знакомство.
Я кивнула и равнодушно посмотрела на охрану, расположившуюся за соседними столиками.
«Интересно, а в туалет они тоже его сопровождают?»
Через минуту Остенбах вернулся и, потирая руки, сел за столик.
— «Вдова Клико», — произнес официант, ставя на стол ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки, два высоких фужера и вазочку, наполненную дорогими шоколадными конфетами.
Пробка, громко хлопнув, полетела в потолок, освободив томившееся в бутылке игристое вино. Пенистый шипящий напиток был разлит по хрустальным фужерам.
— За знакомство? — произнес Питер.
— Да, за знакомство.
Два бокала столкнулись, издав приятный звон. Сделав глоток, я почувствовала сладкий вкус шампанского и приятную теплоту на душе. Странно, но я не испытывала отвращения к этому уже немолодому мужчине. Даже поймала себя на мысли, что он мне нравится, что чем-то напоминает отца, но тут же одернула себя. «Это же задание. Никаких чувств и эмоций. Только работа».
После шампанского мы выпили еще по чашечке кофе и съели по маленькому слоеному пирожному.
— Ангелина, позвольте вас спросить…
— Да, Питер.
— Могу я надеяться, что вы согласитесь со мной завтра поужинать?
— Хорошо. Мы поужинаем завтра вместе, — ответила я, улыбнувшись. Он сам роет себе могилу.
— Тогда я зайду за вами в восемь часов вечера. Вам удобно?
— Да. До завтра, Питер.
Вернувшись в номер, я достала из чемодана спутниковый телефон и позвонила Стилету.
— Артем, докладываю. Контакт есть. Все идет по плану.
— Отлично, продолжай в том же духе.
— До связи.
— Удачи.
Надавив длинным ногтем кнопку отбоя, я отложила тяжелую трубку и задумалась. «Завтра предстоит очень серьезная операция. Во время ужина надо заказать “Амаретто” и незаметно подлить яд в бокал Остенбаха. Но как избавиться от вездесущих охранников? Как сделать все незаметно от пристальных серых глаз Питера?» Оставалось надеяться только на удачу.
Я высыпала содержимое сумочки на покрывало и извлекла из кучи косметики склянку с ядом. «Может, лучше сразу воспользоваться оружием?» Достав маленькую блестящую монетку, я подкинула ее вверх и поймала на ладонь, загадав на способ исполнения задания. Разжав пальцы, я увидела двуглавого орла, означавшего — яд. «Что ж, яд так яд».
Половину следующего дня я провела в салоне красоты и к вечеру, одетая в короткое белое с алыми маками платье, ждала в номере появления Остенбаха. Наконец раздался осторожный стук в дверь.
— Вы прекрасно выглядите, Ангелина! — произнес Остенбах, входя в номер.
На пороге застыл его неизменный спутник — черный громила. Питер обернулся к нему и, махнув рукой, велел подождать в коридоре. Негр послушно вышел, затворив за собой дверь.
— Питер, простите меня, но мне немного нехорошо сегодня, — сказала я, держась за голову. — Вы не будете против, если мы никуда сегодня не
