Когда к другой уходит любимый, потому что она — богата, а ты — нет; когда одна в чужом городе с ребенком под сердцем; когда мечты втоптаны в грязь, выход один — месть!Лика Королева, по прозвищу Маркиза, переступила черту, теперь над ней нет закона, и она сама судья и палач.Слишком жестока. Слишком опасна. Слишком умна.
Авторы: Седов Б. К.
пойдем, а поужинаем в номере?
— Хорошо, Ангелина. Может, вы хотите отложить ужин? — Питер явно был огорчен.
— Нет… Я приняла лекарство, и мне должно стать лучше, но сейчас я чувствую себя не слишком хорошо.
— Тогда закажем ужин в номер? — предложил Остенбах.
— Да.
— Что для вас заказать?
— Форель в белом соусе и салат из морепродуктов, — немного подумав, ответила я.
— А вино? Или, может, шампанское?…
— Мне бы хотелось «Амаретто».
— Отлично! — Питер Остенбах снял трубку телефона в номере и сделал заказ.
Подойдя ко мне, он достал черный продолговатый футляр и протянул мне:
— Ангелина, таких красивых синих глаз, как ваши, я еще не встречал. Это правда. Сегодня в ювелирном магазине я увидел лишь жалкое подобие цвета ваших глаз. И позволил себе приобрести его для вас. Не откажите в любезности принять этот скромный подарок.
С этими словами немец открыл футляр, в котором на черном бархате лежало золотое колье, отделанное ярко-синими сапфирами в окружении россыпи мелких бриллиантов.
Раздался вежливый стук в дверь, и молодой официант в гостиничной униформе доставил в номер заказ.
Я открыла окно, впустив в комнату влажный морской воздух и лучи заходящего солнца, села и ласково посмотрела на Питера:
— Как славно, что мы остались наедине, не правда ли?
— Да, Ангелина. Вы необыкновенная девушка. Я наслаждаюсь общением с вами. Не побоюсь сказать, что горжусь знакомством с такой женщиной, как вы. Мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились с моей дочерью Полиной и ее молодым человеком Володей. Если вы не против, конечно.
— Нет, не против. Но позднее… Сегодня такой чудесный день, и мне хочется побыть с вами наедине.
Я встала с кресла и подошла к раскрытому окну. Закат тронул золотом море, сделав зрелище необыкновенным, почти волшебным. Тысячи солнечных огоньков отражались в уходящей к горизонту блестящей дорожке. Солнце осветило мое лицо, и я улыбнулась ему.
— Стой!… Только не шевелись!… Я за камерой! — крикнул Остенбах и выскочил из номера.
Воспользовавшись его отсутствием, я кинулась к сумочке и извлекла оттуда пузырек с ядом. Попыталась отвернуть крышку… Не поддавалась… Инстинктивно поднесла ее ко рту, надеясь вытащить упрямую пробку зубами. Опомнившись, схватила столовый нож и, поддев пробку, наконец-то вытащила ее. Вытряхнула несколько капель в пустой бокал и туда же налила густой ликер «Амаретто». Затем спрятала склянку со смертью в тумбочку. Взяла в руки бутылку с «Амаретто», свой бокал и, подойдя к окну, приняла прежнюю позу. Постаравшись придать лицу спокойное выражение, я посмотрела на запыхавшегося Питера Остенбаха, вбежавшего в комнату с фотоаппаратом и… бутылкой коньяка. Позволила Питеру сделать несколько снимков. Несколько раз щелкнул затвор фотоаппарата. Подойдя к столу, я протянула Питеру наполненный бокал.
— За вас!
— Нет, Ангелина… Простите великодушно, но сладкие ликеры, типа «Амаретто», не для настоящих мужчин. Я лучше коньячку, с вашего позволения.
С этими словами он отставил бокал в сторону и, пододвинув к себе стакан, плеснул в него коньяку.
— Теперь за вас! — он поднял стакан, и мне ничего не оставалось, как чокнуться с ним краем своего бокала.
За ужином я в основном молчала, а если приходилось отвечать на вопросы Остенбаха, то делала это весьма неохотно и зачастую невпопад, чем очень огорчила своего собеседника. Потом сослалась на плохое самочувствие и попросила позволения лечь. Питер Остен-бах присел на краешек моей кровати. Потрогал мой лоб и объявил, что ничего страшного, просто переутомление, вызванное резкой сменой климата. Еще немного посидел рядом, держа мою руку в своей, а когда я притворилась спящей, неслышно вышел из номера, прикрыв за собой дверь.
Оставшись одна, я заметалась по комнате как подстреленная птица. Подумать только, он не пьет «Амаретто»! Мы даже и предположить не могли такого «сюрприза судьбы». План «А» с треском провалился. Что ж, завтра перейдем к запасному варианту. Я посмотрела на стол, где в центре стоял нетронутый бокал со смертельным напитком. Заметила забытый Остенбахом фотоаппарат. Приоткрыла крышку и, засветив пленку, снова закрыла ее. Затем бросилась к столу и со злостью швырнула уже не нужный бокал с ядом в темноту за окном. Внизу послышался звук бьющегося стекла.
На следующее утро я быстро собралась, взяла со столика темные очки, сумочку и незаметно выскользнула в коридор отеля. Спустившись вниз, я вышла на улицу и подняв руку, остановила такси.
— Красная Поляна.
— Садитесь, довезу, — ответил водитель
