Я не могу без тебя

сразу заметила.
  — Любит, не спорю. Только я уже привык жить без ее любви. И сейчас я разорвал с ней и с Митей все отношения. Теперь моя семья — только отец.
  — Ты же все равно переживаешь…
  — Нет. Больше нет, — не знаю, но мне кажется, он сам себя обманывает.
  — Ты перестал общаться с ними до или после того, как начал со мной…
  — После, — не дал договорить мне. Я смотрела на профиль Тимы, он был уставший.
  — Любому человеку нужна мама. Даже тебе, — мне стало грустно от его рассказа.
  — Почему даже мне? Хотя не отвечай. Я знаю. Для тебя, как и для многих, я — сволочь, для которой нет ничего святого и человечного, — он улыбнулся. Но я видела, как ему тяжело далась эта улыбка.
  — Видимо, тебе об этом уже не раз говорили.
  — Постоянно. Но на них мне все равно,… а вот для тебя я не хочу быть таким, — мы встретились глазами. От его серьезного взгляда и какого-то не понятного выражения глаз, я засмущалась.
  — Это ты сейчас мне в любви признаешься? — с улыбкой спросила его. От смущения я перевела это признание в шутку.
  — Какой любви? Ты еще маленькая и глупая, — он тоже стал улыбаться.
  — Что!? Мне уже двадцать лет! — возмущенно сказала ему.
  — Да, а ума так и нет.
  — Я сейчас тебя ударю! Хватит вечно говорить, что я глупая!
  — А по твоему нет? Ты два раза попадала в такие опасные ситуации! И это точно не от большого ума.
  — Хватит.
  — А что хватит? Думать надо, Мира.
  — Но я же не специально.
  — После первого происшествия ты должна была сделать вывод. Так нет, опять ночью поперлась пешком домой. Теперь хоть понимаешь, как опасно ходить ночью молодой девушке?
  — Понимаю. Я это еще поняла тогда, в последний раз,- ну что сказать? Он прав. Я действительно глупая.
  — Мира, твои родители переживают за тебя и очень любят.
  — Я знаю. Но я постоянно притягиваю к себе неприятности.
  — Ладно, на сегодня хватит разговоров. И так слишком много тебе рассказал, — он поднялся и подал мне руку.
  Мы шли к дому, молча. Руку он так мою и не отпустил. Сейчас во мне было два чувства. Я вроде поняла, почему он так поступил со мной. И в тоже время, мне было неприятно, что он не извинился и не раскаялся за это. Я не могу поверить и не верю, что он бесчувственная сволочь. Если бы это было так, тогда бы он не переживал за маму и брата. Просто эта жизнь, в которой он живет, сделала его таким жестоким, злым. Но при всех его плохих качеств, он спасал меня ни раз. Я остановилась, Тима оглянулся на меня.
  — Тим, я хотела тебе сказать спасибо, за то…
  — Я сделал то, что считал нужным. Но никак, чтобы услышать твое «спасибо», — он пошел дальше, а я смотрела ему вслед. То же самое мне тогда сказал Алан.
  — Тима, — догнала его и остановила, положив свою руку ему на плечо.
  — Что? Мира, пойдем уже.
  — А у тебя, правда, из-за меня появились проблемы?
  — Какие проблемы? — он явно не понимал.
  — Ну, мне Руслан сказал, что из-за меня у тебя появились проблемы.
  — Я уже все решил, — он взял мою руку и повлек за собой.
  Остаток дня мы провели спокойно. Тима больше не раздражался. Теперь сидел и лазил в моем ноутбуке. Он уже успел посмеяться над моими фотографиями. Я особо не люблю фотографироваться, поэтому при съемке, я постоянно кривляюсь. Объяснив все это Тиме, он опять сказал, что я еще ребенок. Теперь я обиделась на него, сидела, пила чай на кухне и не смотрела в его сторону. Тима зашел на кухню и сел напротив меня.
  — А ты, оказывается, любишь рок? — я поглядела на него и опять отвернулась.
  — Люблю, — буркнула обиженно.
  — Дома, у мамы, у меня остались диски. Если ты хочешь, можешь попросить Митю, чтобы он тебе их отдал, — я в шоке посмотрела на него.
  — Ты серьезно?
  — Да.
  — А ты? Ты разве их не слушаешь?
  — Уже нет. Они мне больше не нужны, — он вышел из кухни. А я продолжала сидеть с открытым ртом. Он отдает мне лицензионные диски! Я себе никогда не могла позволить их купить.
  С прекрасным настроением я отправилась спать. Но лежа в кровати, все никак не могла уснуть. Я слышала, как Тима ходит по дому, как он выходит на крыльцо курить. Потом возвращался, и сидел на кухне, с кем-то разговаривая по телефону. Больше не стала себя мучить, пошла на кухню, попить теплое молоко, говорят, оно успокаивает. Зайдя на кухню, Тима поднял на меня глаза, но продолжал говорить с кем-то. Мне стало неудобно находиться перед ним в одной длинной футболке. Хотя, он уже меня видел и без нее. Но сейчас была другая ситуация. Мы были с ним вдвоем в доме, и это мне показалось как-то интимно. Тем более на кухне горел только ночник, полумрак располагал к ….Так, о чем я вообще думаю?
  — Почему не спишь? — спросил