Я не сдаюсь…

я! Штимт! Нас специально предупредили, чтобы никого туда не возили без специального разрешения. В том числе и вас. Уж слишком ваши головы ценны для Убежища, герр советник!
– М-да… А у меня, между прочим, завтра день рождения… Тридцать пять стукнет.
Немец в избытке чувств чуть не раздавил своими клешнями руку Ярцева:
– Поздравляю от души, герр советник!
– Спасибо!
– Но…
Он развёл руками:
– Ничем не могу помочь. Только если будет разрешение, подписанное лично профессором Штейнглицем.
– Я уже понял… – уныло протянул учёный, и развернулся, чтобы идти к себе.
Но тут его вновь окликнули:
– Герр советник!
– А?
– Чтобы вы хотели получить с Земли?
Ярцев развёл руками в ответ:
– Даже и не знаю… Просто хотелось посмотреть на небо, подышать земным воздухом, пощупать почву, поглядеть на деревья…
– Понятно. Увы, герр советник. Ничем не могу помочь.
Вновь повторил фразу немец и засемафорил руками, давая указания водителю погрузчика. В этот момент опять заработали моторы, раздвигая могучие створки шлюза. На столбе зелёного пламени медленно вплыл очередной корабль и замер на месте. Опустились силовые эммитеры, гасящие реактивную волну и жар, исходящий из планетарных дюз. Лёг на покрытие литого камня ребристый пандус. Первым, как всегда, вышел командир корабля. Но в этот раз весь его вид излучал такую тревогу, что Андрей сразу направился к нему. Завидев учёного, офицер вздохнул с явным облегчением и, отдав честь, представился:
– Третий лейтенант Черчилль.
– Как?!
Не поверил своим ушам Ярцев.
– Третий лейтенант Джон Черчилль, сэр! У нас проблема, сэр! И вы, как член Сената, очень вовремя здесь, сэр! Не могли бы вы пройти со мной, сэр?
Андрей кивнул в знак согласия, и они быстрым шагом прошли внутрь корабля. Судно привезло новую партию беженцев. Но… Не всё так гладко, как казалось. Непонятно как среди беженцев оказалась не европейка. И офицер не знал, что с ней делать. Не выкидывать же из шлюза в открытый космос? Тем более что корабль шёл без остановки на Лунной Базе, напрямую на Марс. Быстро прошагал вслед за офицером по коридорам, освещённым уже привычными полосами на потолках, остановились перед каютой, возле которой стоял часовой. Третий лейтенант, извиняясь, сказал:
– Прошу прощения, сэр, но вынужден был её изолировать и поместить под охрану, согласно правилам.
– Она?
– Да, сэр. Женщина. Затесалась в группу беженцев.
– Хм… Как же вы её пропустили?
– Лицо закутано. Сами знаете, сейчас холодно, а уходили в спешке. Преследовала банда. Поэтому не приглядывались, поскольку шёл огневой контакт с противником, сэр.
– Понятно, третий лейтенант Черчилль… Показывайте свой товар.
Офицер поднёс свою карточку к датчику, но, прежде чем коснуться, снова выдал очередную информацию.
– Вынужден вас предупредить, сэр… Она то ли не в себе, то ли просто в шоке…
– ??? Знаете, третий лейтенант…
– Знаю, сэр. Простите, сэр. Непозволительный прокол, сэр…
– Ладно, с вами Верховцев разберётся. Открывайте…
Дверь послушно располовинилась створками, и Андрей шагнул внутрь каюты, пропустив вперёд часового. Взору учёного предстала закутанная в невообразимые тряпки сгорбленная фигура, сидевшая на полу, поджав ноги под себя. Тёзка знаменитого вождя сзади тихонько бубнил:
– Мы вначале подумали, может, обожжённая или что такое… А потом, когда разбираться стали, смотрим, а она не наша… Тут народ её чуть на куски не порвал, еле отстояли, и сразу в карцер.
– Понятно. Она хоть разговаривает?
– По-английски? Практически без акцента. Что и сработало. Словно Оксфорд заканчивала.
– Эх… Придётся вводить внешний контроль на посадке. А то очередной раз тэйблом по фэйсу как-то получать не хочется.
– Что?
– Ничего, третий лейтенант. Ничего. Это я о своём.
– А… Простите, сэр.
Андрей подошёл поближе и присел на корточки перед неподвижной фигурой. Слегка сморщился от застарелого запаха немытого тела и дыма.
– Вы меня понимаете, леди?
– Да… Вы здесь главный?
– Ну, скажем, один из них. Не могли бы вы представиться?
Голос был гортанный и какой-то непривычный. Но говорила неизвестная очень правильно. Британец был прав – отличить от настоящего природного англичанина было практически невозможно.
– Моё имя вам вряд ли что скажет, сэр… Если только лицо…
Закутанная в тряпки рука скользнула к голове и потянула ткань, закрывающую лицо, словно бинты мумии. Ярцев взглянул и замер на месте – огромные карие глаза, прямой классический нос, чувственные пухлые губы… Он невольно