Наступит день, когда человечество станет перед дилеммой – жить ему дальше либо прекратить своё существование. И вот, в хаосе разрушения, в мире, залитом кровью жертв, появляется надежда. Она приходит с небес. Но не Бог спасает мир, а сами люди, шагнувшие за пределы Земли. Цивилизации даётся ещё один шанс выжить. Шанс, который приходится отстаивать в сражениях в космосе, на других планетах, в другой Галактике. Среди окружения враждебных существ. Добывая себе новое место под солнцем. Человек отбросил ложные понятия, отринул бездумную сытость. Он вспомнил юность своего вида. Но ничто не даётся без жертв…
Авторы: Авраменко Александр Михайлович
на поверхность Красной планеты. Первая же экспедиция в нарушение программы исследований выяснила, что данная скульптура – искусственное сооружение. Но это было единственным успехом. Никакие просвечивания, прослушивания и прочие методы исследования не дали ничего сенсационного. Так, стандартный марсианский базальт, из которого состоят местные горы. Впрочем, повышенное содержание металла в песке также было обычным для окружающей местности. В бесплодных попытках прошло несколько лет, основанная колония разрослась из нескольких модулей в большой городок. С Земли прилетали металлурги, математики, инженеры, радиоастрономы, биологи и представители других научных и технических направлений. Прогресс также не стоял на месте, и на планете обнаружили залежи редких полезных ископаемых, которых либо не было на Земле, либо они уже иссякли. А все разговоры насчёт посещения Солнечной Системы пришельцами из космоса быстро затихли. Учёные были заняты делом. Изо всех сил они старались оправдать своё присутствие на Марсе, поскольку дела на родной Земле с ужасающей быстротой шли всё хуже и хуже. Неуклонно и беспощадно падал жизненный уровень населения. Многочисленные местные конфликты, до этого момента бессильно тлеющие под спудом власти, вдруг вырвались наружу, образовав целые фронта национальных и религиозных войн. «Марсиане», как их звали там, внизу, прекрасно понимали, что ещё пять, максимум десять лет, и человечество навсегда покинет космос и деградирует на материнской планете до каменного века. Если, конечно, от самой Земли что-нибудь останется после массового применения ядерного оружия… Всё реже и реже стартовали челноки с Канаверала и Плесецка, всё меньше и меньше на Марс поступало оборудования, воды, медикаментов. Зачастую, получив заявки от колонии, чиновники разводили руками, не задумываясь над тем, что нехватка чего-либо, вроде фильтров для воздуха или жидкого кислорода для восстановления атмосферы могла привести к смерти всех. Они не понимали, каково это, экономить каждый вздох, не иметь воды, чтобы помыться после смены в шахте или отсидев двенадцать часов за пультом электронного планшета. Зато очень хорошо умели считать деньги, получаемые в качестве взятки, а также премии за «экономию» средств. То, что рано или поздно из-за этой «экономии» люди на Красной планете просто погибнут – никого не волновало. Зато могло послужить прекрасным поводом для очередной информационной шумихи на тему опасностей других планет и заодно и к закрытию космической программы…
…Профессор Штейнглиц подошёл к молодому коллеге и всмотрелся в рисунок, затем ахнул:
– Это же наш сфинкс! Неужели вы не видите, Андрей?
Ярцев вновь направил луч мощного фонаря на картину и замер от неожиданности – под толстым слоем пыли, нанесённой жуткими марсианскими ветрами, проглядывали едва-едва ещё знаки… Осторожно, едва дыша, учёные смахивали мельчайшие крупинки колонковыми кистями, постепенно обнажая всю картину. Отвлекаться на замену баллонов не приходилось, поскольку вход в пещеру был закрыт импровизированным шлюзом, и в ней царила кислородная атмосфера. Время за работой летело незаметно. Взмах, другой…
– Так, коллега… Ещё раз… Стоп! Тащите сюда фотоаппарат. Сделаем снимок.
– Профессор, а сильный свет не повредит рисунку?
Старик вздохнул:
– Не думаю, коллега. Простоять столько лет в таком климате… Но, на всякий случай, снимем в инфракрасных, рентгеновских и обычных лучах. Для гарантии…
…После сложных манипуляций, наконец, фотографии были сделаны. Все сразу заторопились в герметичный модуль, ощутив нечеловеческую усталость. Ещё бы – почти четырнадцать часов без перерыва! Пусть и в воздухе, но дрожали колени, тряслись руки. Неосторожное движение, и чудо может быть утеряно навсегда! И человечество не узнает, что оно не одиноко в космосе… Ещё несколько минут на одевание скафандров, торопливые прыгающие из-за уменьшенной почти в два раза силы тяжести шаги. И вот он, дом! Лёгкий алюминиевый герметичный вагончик с оборудованием, прицепленный к тягачу на больших металлических колёсах. Штейнглиц едва сдерживал нетерпение, ожидая загрузки компьютера и перегона на винчестер отснятых кадров. Ну наконец-то! И едва сдержал вопль изумления: перед ним была карта! Самая настоящая карта! Пусть и изменившаяся за тысячелетия. Он быстро вывел проекцию Марса, имеющуюся у него в компьютере и наложил на фотографию, бормоча себе под нос:
– На экваторе находится самая крупная возвышенность – Гора Фарсида. Над ней возвышаются три потухших вулкана: гора Аскрийская, гора Павлина и гора Арсия, расположенные на одной линии. Если мысленно соединить вершину горы Олимп с вершинами горы
