Я не сдаюсь…

дверцу. Включил подачу давления. Почти мгновенно потеплело, а ещё через пару минут уже можно было нормально дышать. Но зато он ощутил то, на что раньше не обращал внимания – его старый верный вездеход, на котором он со Штейнглицем нашёл Убежище, начал подрагивать… Ураган крепчал с каждой секундой, словно разозлившись на то, что маленький хрупкий белковый организм отобрал у него добычу, которую Владыка Марса считал своей…
Лана лежала на широком диване сиденья без движения, единственное, что мог сделать Ярцев, это открыть стекло скафандра, что он и сделал. Затем лихорадочно взглянул на экран путевого монитора – вот оно! Чуть в стороне, где-то в километре – скалы. И там – пещера. Если он доедет туда, то под прикрытием камня ураган уже не будет страшен. Они отсидятся, пока тот не стихнет, а потом вернутся к своим. Какое счастье, что он так и не изменил своей верной старушке!.. Колёса медленно провернулись. Раз, другой, третий… Машина ползла еле-еле. Вгрызаясь выпущенными шипами в песок. Главное – выдержать направление. Погибший метеонаблюдатель явно стремился туда, поняв, что не успевает уйти от смерчей… И как там Лана?! Короткий, почти мгновенный взгляд на неё – грудь под скафандром явно вздымается, обозначая дыхание. Ничего, когда они окажутся в безопасном месте, можно будет привести её в сознание. А сейчас даже лучше, что она так… Когда в свете прожекторов мелькнула тёмная стена, Ярцев ощутил только безмерную усталость. И на мгновение замешкался, соображая, куда ему повернуть – налево или направо? Но тут спасло просто чудо – буквально на мгновение просветлело, и он заметил справа чернеющий провал. Поворот руля, который с трудом ощущался в хлюпающих кровью перчатках, теперь самое обидное будет кувыркнуться от ветра, когда осталось чуть…
Когда вездеход вполз в проём и Андрей пристрелил крепёжные тросы к камню, навалилась апатия. Но тут же исчезла, когда мужчина взглянул на лежащую без сознания девушку… Рыча от боли, он стащил перчатки и ужаснулся – содранная кожа болталась лохмотьями, словно старая кора на берёзе. Стиснув зубы, вытащил аптечку, кое-как, при помощи зубов забинтовал кисти, затем нащупал застёжки скафандра спутницы и вскрыл его, вытаскивая податливое тело, словно конфету из бумажки. Открыл старый добрый нашатырь, поднёс к мгновенно затрепетавшим от резкого запаха ноздрям. Через мгновение раздалось громкое чихание, и Лана открыла ещё не соображающие глаза. Секунда, и вот в них просыпается понимание, а потом… потом Андрей сам не понял, что произошло. Девушка уткнулась ему в грудь, обняла за шею и громко, безудержно разрыдалась… А он гладил её по голове, уговаривая успокоиться. Объясняя, что уже нечего бояться, и всё самое страшное уже позади…

– Ситуация критическая. – глухо бросил Штейнглиц.
Ярцев, Верховцев и ещё два члена Сената согласно кивнули головами. Только что был жестоко подавлен бунт в шестнадцатом секторе Убежища. Они пятеро – единственные оставшиеся в живых представители полгода назад избранного колонистами Сената. Остальные были растерзаны толпой или покончили с собой. Два месяца назад казалось, что всё идёт отлично – люди прибывали, стройка шла полным ходом. Даже некоторый дефицит всего и вся удалось преодолеть. Стало хватать взрывчатки для проходческих работ, в достаточном количестве появились другие инструменты. С огромными трудностями, но без человеческих жертв, удалось доставить энергосистемы россов в специально подготовленные штольни и синхронизировать их работу с генераторами Айорс. Это позволило увеличить мощности конвертеров, вырабатывающих кислород, подающих энергию на внутренние нужды, значительно, в преддверии массового переселения с Земли, расширить посевные площади гидропонных ферм. Но… те, кто только что прибыл с голубой планеты, не привыкли к тем условиям, в которых им пришлось жить. То, что здесь абсолютно безопасно, как-то быстро, даже слишком быстро, забылось. Зато всё громче и громче стали раздаваться голоса, громко вещающие о том, что пища однообразна и скудна. Пайки – малы. Работы – слишком много. Недовольные всегда найдутся. А когда таких набирается критическое число – срабатывает некий клапан, и появляется ТОЛПА. Самое жуткое после войны изобретение человека…
Быстро выявляются самозваные командиры, которые бросают на убой тех, кто глупее и податливее их. А когда ТОЛПА видит кровь – её уже не остановить. Она перерождается в МАССУ. Ту, слепую своей яростью и бездушием безликую субстанцию, которая захлёстывает всё вокруг себя, неся смерть и разрушения… Взбунтовались новые прибывшие. Те, которые до переселения