Я не сдаюсь…

напряжённые пальцы от того, чтобы шарахнуть полным залпом. Только куда? В пустоту?
Старпом плеснул в пластиковый стаканчик немного виски, свернув запечатанную сургучом головку.
– Кэп, дёрни для успокоения.
– Ну его к чёрту, Гриша. Быстрей бы сделать дело и уносить ноги. Никогда мне ещё не было так не по себе. Что-то тут нечисто.
Майор пожал плечами и молча отправил содержимое стакана в горло. Шумно выдохнул, бросил в рот кусочек сыра из бортового пайка.
– Не вибрируй, Вилли. Видишь, уже команда психует.
Командир словно очнулся – быстрое движение зрачков из стороны в сторону, и верно: движения операторов, раньше спокойные и размеренные, сменились хаотичным рваным дёрганьем. Подполковник взглянул на свои руки – пальцы вдруг заходили ходуном и он, неожиданно для себя, вдруг завопил:
– Самый полный, штурман – двадцать вправо, немедля! Ну!
Движки почти мгновенно выплюнули дозу энергии, крейсер шарахнулся в сторону, и вдруг в том месте, где он только что был, возник из ниоткуда столб пламени.
– Успели заметить, откуда?! Просчитать вектор и огонь из всего, что может стрелять! Огонь!!!
Ещё через миг судно вздыбилось от терраватт исторгнутой им энергии. Озарились мгновенными вспышками тупорылые зонтики пушек, засвистел испаряемый ими хладагент в огромных холодильниках. С направляющих сорвались ракеты, чтобы исчезнуть в вечной тьме космоса… Но вот вдруг там, куда направили снаряды и боеголовки умные машины, возникло свечение, вначале слабое, потом всё сильнее и сильнее, а затем полыхнуло… Автоматика не подвела. Практически мгновенно рассчитав вектор, откуда была произведена атака, они засекли точку нападения и нацелили всё оружие туда. Сработали поляризаторы, защищая глаза людей от излучения, а когда всё пришло вновь в норму, в пустоте уже рассеивалось огромное газовое облако…
Командир внезапно успокоился.
– Вроде всё, ребята… Гриша, дай мне выпить, а? У тебя осталось?
В фильтрах ещё выл очищаемый воздух, фризеры остужали низкотемпературную жидкость кожухов Ф-пушек, а экипаж приходил в себя после внезапной атаки и ответного огня, когда подполковник Вилли Детеринг махнул полный стакан спиртного и обратился к стоящему с открытым ртом старшему помощнику:
– Я пошёл спать, ты уж покомандуй тут, Гриша…
…– И что, никто ничего не заметил?
– Абсолютно, господин полковник. Ни люди, ни аппаратура, ни «Конкорд».
– Ладно мы, обычные флотские раздолбаи. Но корвет разведки… Они же способны с орбиты внешней планеты сосчитать все волоски на заднице у крысы! Почему же они прощёлкали?! И как Детеринг их унюхал? Кто он вообще такой?
– Подполковник Детеринг Вилли. Сорок два года. Кадровый военный. По происхождению, как видно, немец. Но жил в Австралии. Вступил в ВКС почти сразу после переселения во время первого набора. Обучался и проходил стажировку на Россе. По возвращении с самыми хвалебными отзывами от учителей получил под командование ударный крейсер «Сигма». На всех учениях получал неизменно самые высшие оценки. Отличный экипаж, ни одного ЧП за всё время службы. Да, вот ещё… Однажды отказался принять на борт направленного к нему лейтенанта-инженера, мотивируя тем, что последний якобы испортит всё дело. Впоследствии этот лейтенант был отдан под трибунал за растрату казённого имущества. И ещё… Росс неоднократно просил прислать этого Детеринга к ним на дополнительное обучение, но командование отклоняло их просьбы, мотивируя острой нехваткой командного состава.
– Интересно. Значит, простой подпол оказался лучше всех этих хвалёных сенсоров и датчиков? А что его медицинская карта? Есть что-нибудь странное, отклонения от нормы?
– Абсолютно ничего, господин полковник.
– Всё страньше и страньше… Отзовите мне «Сигму» под любым предлогом. Я хочу видеть этого офицера… И желательно побыстрее.
– Они сейчас на дежурстве, но через неделю оно заканчивается, и как только корабль прибудет на Базу, предписание будет у него на столе.
– Отлично, Боб. Далеко пойдёшь…
…Аксель Штейнглиц, первый председатель Сената, внимательно изучал распечатки, полученные от Службы Безопасности. Не успели переселиться, всего десять лет мирной жизни, направленной на то, чтобы хотя бы в первом приближении дать людям кров и пищу, немного удовлетворить сенсорный голод, и вот опять… Война. Тем более страшная и жуткая. Что вестись она будет не с известным злом, когда заранее ожидаешь чего-то известного от знакомого противника, а с нелюдью. С чужими формами жизни, обладающей не поддающейся никакому объяснению логикой. Снова смерть, кровь, разрушения. Потери. Невосполнимые и горькие. Тем более бессмысленные,