Я не сдаюсь…

унитаров трескунов, а также вздрагивающие стены из пластобетона были наглядным подтверждением того, что наверху идут бои. И высовываться наружу опасно…
– Нервничаешь, командир?
От неожиданности он вздрогнул и, обернувшись, увидел Ксению. Только сейчас сообразил, что во время боёв девушка старалась держаться поблизости от него…
– Да, унтер-офицер. Что-то тут не так.
– Может, я что подскажу, господин первый лейтенант?
– Попробуй. Смотри – все атаки развиваются по единому плану, и больше того – практически с одного направления. Раз. Второе – все вышедшие к нам утверждают, что их позиции подвергались массированному обстрелу артиллерии, у нас этого нет. Третье – уж больно тупо они идут.
Та на мгновение задумалась, затем выпалила:
– А ведь верно! Кроме первого раза, нас не бомбили…
– И то была поддержка с орбиты. Где их корабли? Тебе не кажется, что нас просто собирают в одном месте, чтобы прихлопнуть одним махом. И все те атаки, которые были до этого – просто способ удержать нас на месте?
Та вдруг побледнела.
– Вы… правы, господин лейтенант. Похоже, что это место – ловушка…
– Вот поэтому я и дал команду, чтобы за сегодняшний день все убежища и укрепления были усилены, убрал личный состав в бункера и блиндажи, оставив только наблюдателей.
Она зачем-то потёрла щеку, затем переспросила:
– Думаете, что трескуны пойдут сегодня?
Олег поморщился, потом ответил:
– Нет. Завтра. У них – шесть лап. Завтра – двенадцатый день нашего осадного сидения. Так что думай сама…
– Значит, завтра…
– Да. Больше чем уверен…
Едва он произнёс эти слова, как на душе сразу стало легче, и он отвернулся к панораме, не заметив того, какими глазами смотрит на него Ксения…
Ночью, сразу после того, как вернулись группы, проводившие усиленное минирование по другой схеме, Олег вернулся в свой бункер. Это был небольшой блиндаж, немного на отшибе от остальных, в котором парень располагался один. К его удивлению, он заметил чью-то фигуру, явно поджидавшую его.
– Кто там?
– Вы, господин лейтенант?
– Ксения? Что случилось?
– Н-нет, ничего… Я к вам по личному вопросу…
– Хорошо. Проходи…
Он спустился по ступенькам, отдраил металлическую дверь, затем включил свет, пропустил девушку в тамбур. Та на мгновение замешкалась, и Олег, случайно коснувшись её плечом, когда крутил задрайку, вдруг почувствовал, что та дрожит. Закончив возиться с дверью, он повернулся к ней:
– Если вы по поводу вашего рапорта насчёт перевода, то я уже говорил, что…
Вдруг замолчал – Ксения медленно расстёгивала свой комбинезон..
– Вы что делаете?!
– Замолчи, дурак. И иди ко мне…
…Его первая женщина. Первая в жизни. Самая лучшая, самая красивая… Ночь любви и счастья, полная невинности и бесстыдства… Когда он проснулся утром – её уже не было. Хотел броситься искать, что-то сказать, что-то спросить – но… Обычные армейские дела – наряд, проверка, всплыла куча мелких вопросов, которые вдруг срочно пришлось решать, а потом…
Горизонт сверкнул, и через мгновение позиции легиона засверкали множеством разрывов, небо вновь озарилось невыносимо сияющим пламенем орбитальной бомбардировки, и всем пришлось отсиживаться в убежищах, ожидая конца огневого налёта…
– Идут!
Крик наблюдателя вырвал его из оцепенения, в которое он впал, и бросил в окопы. Пристраивая свой «нокк», быстро осмотрелся – среди окружавших его бойцов и офицеров её не было… Хрипло проорал, стараясь, чтобы его услышало как можно больше народа:
– Это будет их последний штурм! Если отобьемся – считайте, что мы победили! Запомните это! И передайте остальным!
Из-за горизонта неисчислимой тучей повалили трескуны, прикрываясь сплошной стеной танков…
Гулко ударили орудия, выбивая вражеские машины одну за другой. Сорвались с направляющих ракеты, распуская огненные хвосты. Но и со стороны псевдоблатодов теперь не молчали. Ответным залпом Олега осыпало рыжеватой землёй, а со стороны артиллеристов донёсся чей-то истошный крик. Парень обернулся – один из танков пылал, а из люка, цепляясь окровавленными руками за раскалённые края, карабкался кто-то безглазый, в пылающем шлеме… Королёв закусил губу – накрыли всё-таки, сволочи! Да, он так и думал. Не первый бой, но всё же тяжело, неимоверно тяжело терять людей… Покрепче упёр синеватый пластиковый приклад в плечо, стал выцеливать жертву… Вскоре свистящие удары танковых орудий слились в сплошной вой. Заухали миномёты, и сразу ряды наступающих смешались. На его глазах тяжёлая мина ударила прямо в округлую спину вражеского танка и, взорвавшись, снесла его щит