Я не ваша, мой лорд

этого несносного герцога, заставить отбросить все свои непонятные заморочки, потерять контроль, сдаться своим желаниям, как он заставил сделать меня.
В мыслях мелькают безумные картинки, как именно я могла бы это провернуть. Ох. Общение с весьма раскрепощённой Риз всё-таки накладывает свой отпечаток на мои фантазии. Даже уши начинают гореть, стоит только представить… Ух. Не-е-ет. Я на такое не решусь. Или решусь?
От внутренней дилеммы меня отрывает звук открываемой двери. В комнату заглядывает служанка.
— Хоаль, вы уже проснулись? Нести завтрак?
— Через полчаса… Фатма, — не сразу определяю я личность заглянувшей. Она служит тут вместе с сестрой, голоса у них весьма похожи, а лица… Лиц не видно. Да.
— Как пожелаете, хоаль. Хали Севар велел передать вам, что присоединится к утренней трапезе.
А вот это очень хорошо. Тем более, что мне обещали разговор. Может уже и про вчерашнее покушение известно? Почему-то мне не верится, что отравить пытались всех, я больше склоняюсь к мысли, что отравленные гуарии подали только нам с Анишей. А поскольку меня убивать некому, по крайней мере пока ещё, то получается, что покушались на мою новую знакомую. Чем и кому настолько насолила одна из воспитанниц королевы? Соперничество? Или что-то другое, посерьёзней?
Быстренько поднявшись, я бегу в ванную. А когда возвращаюсь, попадаю в руки уже вернувшегося в наши покои Севастьена.
— Доброе утро, душа моя, — находят его губы уголок моих, в волосах смыкается жёсткий захват, заставляя повернуть голову так, как мужчине удобно, и поцелуй углубляется, приобретая более чувственный оттенок, пропитанный откровенным голодом. М-м-м, кажется, я таки решусь. Этот пожар в крови день ото дня становится невыносимей, нестерпимей.
— Доброе, муж мой, — произношу, а сама думаю о том, что согласись я, и называть его так смогу с полным правом.
И, словно прочитав мои мысли, он склоняется к уху и, прикусив чувствительную мочку, обещает.
— Только скажи «да».
— Я подумаю.
— Думай, любимая. Думай, — и в голосе его сквозит откровенная уверенность в моём ответе. Отчего хочется этого самоуверенного диктатора покусать.
— Ты обещал мне кое-что рассказать, — благоразумно меняю я тему и в ответ слышу понимающий смешок.
— Сейчас подадут завтрак и расскажу. И новости из дворца тоже.
Вот и получилось так, что пока служанки расставляли на столе еду, я уже едва не приплясывала от нетерпения.
— Спасибо. Я сама позабочусь. Можете идти, — не выдерживаю, когда они принимаются ещё и чай разливать по чашкам.
Женщины склоняются в низких поклонах и молчаливо удаляются, а Севастьен, посмеиваясь, активирует запирающие и охранные заклинания.
— Ну и? Кого травили? — спрашиваю, как только он заканчивает.
— Некую халиту Анишу, — подтверждает мои подозрения Гиерно.
— А почему? И кто? Ты знаешь?
— Знаю, — кивает мужчина, усаживаясь за стол. — Садись, Скар.
— Ты — садист. Я ж умру от любопытства, — ворчу, но послушно занимаю место рядом. Всё равно ведь не скажет, пока не захочет. Наливаю нам обоим чай. — Служанку, небось, допросили со всем пристрастием. Кто её подослал? Соперница? И за чьё внимание?
— А ты как думаешь?
— Если обоснованно, то скорее всего Корима. А так, бесы его знают. На женской половине королевского дворца царят нравы, от которых даже у меня волосы дыбом становятся. Вот ты знал, например, что за право спать с Васиром одна из девиц другой палец откусила?
Севастьен, как раз делающий первый глоток горячего чая, заходится в кашле, едва не опрокинув напиток на себя. Ха. Чувствую себя отомщённой.
— Ты это нарочно? — герцог подозрительно щурит глаза, но кто ж ему признается?
— Вот ещё. Делюсь добытой информацией. В отличие от некоторых.
Мужчина смотрит на меня некоторое время, но я, как ни в чём не бывало, принимаюсь за завтрак. Поняв, что раскаянья от меня ждать бесполезно, качает головой и начинает рассказывать. Наконец.
Оказывается, Анишу пытались отравить действительно из-за расположения принца Корима. Другая такая же воспитанница, которая на празднике даже не присутствовала, сказавшись больной. Королева Зальфия, к слову, довольно часто брала и берёт до сих пор на воспитание девочек-сирот, давая им возможность потом достойно устроиться в жизни. Её примеру, кстати, следуют все состоятельные хоаль в Босварии. Таким образом и дети не побираются на улицах, и женщины могут показать, насколько они пекутся о ближних, что считается женской добродетелью и достоинством. Польза обоюдная. Мальчишкам в этом плане не так повезло. Хотя тут уж как посмотреть. Из приютов ребята уже по достижению