Я не ваша, мой лорд

уже слышал, — подтверждает мои догадки король. — Может ваша прелестная напарница поведает, как ей работается? Что скажете, агент Соланьяри? А потом я вам кое-что интересное расскажу.
— Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, ваше величество. С чего начать? — по привычке вытягиваюсь в струнку, докладывая начальству.
— Что скажете о свите моей жены? Кто-то вызвал ваш интерес? Или может что-то? Я хочу знать не только то, что вы передавали с докладами. Мне интересно, как вы работаете. В вашем досье написано, что вы интуит. Мне интересен рабочий процесс.
Э-эм, досье? Бросаю беспомощный взгляд на Севастьена, а тот хмуро рассматривает короля, что не остаётся незамеченным. Ардораш, насмешливо хмыкает.
— Не надо на меня так смотреть, герцог. Никто не покушается на вашего бесценного агента. Я всего лишь воспользовался своим правом затребовать более подробную информацию о подданных Сэйнара, допущенных к моей семье и семейным тайнам. Ваш король упирался весьма активно, но договор есть договор.
— Моё досье вы тоже получили?
— Нет. Я пошёл на уступку Яргарду и не стал требовать раскрывать семейные тайны. Всё-таки вы ведь родственники. Да и ваша должность подразумевает большую… секретность, — улыбается старый монарх. Вот только… я была уверена, что отнюдь не в родственных связях Севастьена дело, а… А в чём тогда? В том, что он ему не интересен, в отличие от меня? Бред! Чего ж тогда так играют желваки на лице у моего лорда.
— Я свяжусь с нашим королём. И уточню, что именно вам было предоставлено, — ровно произносит он.
— Это ваше право, — пожимает Ардораш плечами и снова обращает свой взгляд на меня. — Итак, Скарлетт, я вас слушаю. Что вы мне расскажете? Мне интересно всё… даже малейшие ваши подозрения, которые не получили подтверждений. И присаживайтесь, присаживайтесь.
Делать нечего, приходится занять предложенные кресла и начать свой доклад. Я начинаю с первого дня. Сначала рассказ получается сухой и официальный, но Ардораш начинает задавать вопросы, уточнять и постепенно втягивает меня в более оживлённый разговор. Севастьен сидит рядом, никаких запрещающих и предупреждающих сигналов не подаёт, поэтому вскоре я уже подробно делюсь впечатлениями обо всех, кого успела увидеть во дворце, озвучивая свои наблюдения и выводы. Особенно короля заинтересовал момент с подслушанным нами разговором двух принцев на балконе, о котором Севастьен, связанный клятвой, что будет сообщать всё, что нам удаётся узнать при выполнении задания, естественно умолчать не смог, как и о способе получения нами данной информации. Король в результате даже попросил показать, как я воздействую на чужую магию.
— Это потрясающе, — восхищённо заявляет его величество, когда я поднимаю с его стола папку с документами, на которую наложены охранные заклинания, препятствующие интересу посторонних. И меня не крючит от боли и сигнальные чары не срабатывают. — И что, даже открыть сможете?
Не нравится мне его интерес. Не нравится. Он не несёт угрозы в физическом плане, скорее… Чувствую себя, словно кобыла на торгах. Но у меня уже есть «хозяин». Я служу Сэйнарам. И искренне преданна своей родине.
— Чтобы открыть, надо больше, чем вплести свою магию в магию заклинаний. Надо их изменять, — отвечаю обтекаемо, не углубляясь в детали и принимаю решение переводить стрелки. — Ваше величество, вы говорили рассказывать вам обо всех подозрительных моментах, даже если им не нашлось подтверждения. Так вот, я обратила внимание на перстень вашей жены, который она носит на большом пальце правой руки. Это явный артефакт, структура заклинания в целом мне не знакома, в деталях похожа на совокупность нескольких щитов, но меня заинтересовал почерк. Он очень похож на тот, с которым работает нужный нам артефактор. Не идентичен, но похож. Можно ли как-то узнать, кто его делал? Возможно его создатель знаком с нашим умельцем, учился, или учил.
Уловка срабатывает. Король удивлённо вскидывает брови, задумчиво хмурится, пытаясь вспомнить данную вещицу, а я незаметно перевожу дыхание. От всех этих разговоров и жары пить хочется нещадно и мой взгляд поневоле цепляется за пузатый графин с водой, стоящий на столике у окна.
— Кажется, я припоминаю этот перстень, но не могу вспомнить, откуда он у Зальфии взялся. Но обязательно узнаю. — Ардораш откидывается на спинку своего кресла, задумчиво поглаживая седую бороду. — Что-то ещё?
— Пожалуй, это всё, ваше величество, — пожимаю я плечами.
— Хорошо, мне есть над чем подумать. Можете попить, Скарлетт. Не хватало мне ещё мучить такую ценную… ценного оперативника жаждой. И лицо тоже можете открыть, вряд ли вам приятно носить постоянно карилью, у вас