Я не ваша, мой лорд

— Как прикажете, хоаль, — кланяется она и уносит корзину прочь.
А я прохожу мимо Севастьена и молча поднимаюсь на второй этаж, направляясь к нашим покоям. И лишь спустя долгих несколько секунд слышу позади следующие за мной тяжёлые мужские шаги.
— Зачем ты это сделала? Тебе ведь они понравились, — интересуется преувеличенно ровным тоном герцог, как только за нами закрываются двери.
— Это всего лишь цветы, — пожимаю я плечами.
— И что, ты хочешь сказать, что тебе было неприятно их получить? — подозрительно уточняет мужчина.
— А почему мне должно быть это приятно? — поворачиваюсь я к нему и склоняю голову набок, изучающе рассматривая.
И как же я раньше не замечала этой жгучей ревности в его глазах? Почему не понимала? Он же зверем смотрел на каждого, кто на его глазах пытался ко мне приблизиться. Даже на Тоду поначалу. Но с напарником у нас быстро установились братско-сестринские отношения, после чего и лорд к нему подобрел. А я, дура, принимала это за опеку.
— Ты заинтересовала Корима. Не только как агент. Уж, я-то вижу, — цедит он сквозь зубы запуская пальцы в волосы.
— Я этого не хотела, — поджимаю губы, хоть он этого и не видит. Стягиваю с головы карилью, отвернувшись к зеркалу.
— Не хотела. Я знаю. Я стараюсь держать себя в руках. Всегда старался. Никогда не хотел показывать тебе, насколько я помешан на тебе, насколько собственник. Насколько готов убить любого, кто хотя бы взглянет на тебя, моя Скарлетт, — на моих плечах смыкаются его пальцы и большое напряжённое тело прижимается со спины.
— Почему? — срывается из моих губ хриплый шёпот.
— Потому что не признаешь себя моей. Потому что продолжаешь быть соблазном для всех… для этого… принца, — Севастьен уже буквально рычит, припадая губами к моей шее.
— Я не думаю, что он интересуется мной, как женщиной. Скорее, у него, как и у его отца есть какой-то другой интерес. Мои способности, например…
— Наивная. Может для Ардораша, но не для Корима. Этот точно хочет тебя не только из-за твоей магии, — мужские ладони скользят по моим рукам, сжимаются на запястьях, там, где под вышитыми манжетами спрятаны его браслеты.
— Он всего-то моё лицо минуту видел, с чего бы ему меня хотеть? — возражаю с раздражением, отступая и разворачиваясь к нему лицом к лицу.
— Неужто не понимаешь? — с ревностью щурится он, в ответ наступая. — Не замечаешь, как плывут мужики от твоего голоса, от того, как ты движешься, улыбаешься, как пропадают от одного взгляда твоих бездонных колдовских глаз? Как смотрят тебе вслед, похотливо, мечтая получить тебя себе.
О чем это он? Я, конечно, понимаю, что довольно привлекательна внешне, но, чтобы настолько… Его послушать, так я получаюсь какой-то роковой соблазнительницей, а на деле даже его не соблазнила пойти до конца.
— Ты преувеличиваешь, — фыркаю, делая шаг назад. Что-то сегодня я не готова к потере девственности. Настроение не то. Хочется стукнуть кое-кого, излишне ревнивого.
— Да неужели? Ты просто не представляешь скольким в Департаменте мне пришлось вставить мозги на место, чтобы не зарились на агента Скар Соланьяри, — он шагает следом, вынуждая меня отступать, пока спиной не касаюсь стены.
— Вот как, значит, — чувствую, как внутри закипает ярость, толкающая на глупые слова, полные злой обиды. — Мужчин от меня гонял, а сам себе в женском обществе не отказывал. А тут? Может присмотришь себе наложницу? Или даже парочку? Во дворце уже толпа желающих. Выбирай, какую хочешь, раз со мной не желаешь близости. Чтобы уже наверняка удержаться от меня подальше. Называешь меня ходячим соблазном?! Что ж ты сам не соблазнился?! Или опять какие-то принципы мешают?! Я снова для тебя запретная страсть?!! Или может ты меня попросту не хочешь?!! А Тьен?!! Так я больше не буду навязываться. Один раз ушла, смогу и второй, только не жди потом, что ещё раз позволю тебе ко мне приблизиться, что снова тебе поверю…
С низким рыком Севастьен прерывает меня на полуслове, впиваясь в мои губы злым наказывающим поцелуем, врываясь в рот языком, стремительно прижимая меня своим телом к стене и вздёргивая руки над головой в жёстом захвате. Мне бы бояться, но собственная ярость подстёгивает, и я до крови кусаю его за нижнюю губу, шипя и задыхаясь. Мужчина дёргается, но не прерывает этот поединок, раздвигая коленом мои ноги, рыча проклятья узкому платью.
— Не хочу?!! Не смей даже думать так!!! Ты — единственное, чего я по-настоящему хочу для себя в этой жизни! Ты! Всегда только ты! Целиком и полностью! Навсегда!!! — в этом голосе звучит столько несдерживаемой более жажды, более похожей на одержимость, что дыхание спирает, а сердце делает в груди кульбит, трепыхаясь почти болезненно. —