Я не ваша, мой лорд

— Мой, значит?
— Именно, — уверенно кивает мужчина. А я начинаю осознавать, что он, кажется, действительно собирается меня накормить.
— А вы, значит, не присоединитесь? — вскидываю вопросительно бровь.
— А ты этого хочешь? — улыбается и с интересом поднимает на меня глаза.
Ну вот. Он опять это делает. И что же мне выбрать, интересно? Ответить, как неблагодарная стерва, или пригласить этого хитрого манипулятора вместе поужинать? Есть ещё, конечно, третий вариант. Можно потребовать ключ и уйти. Но правда в том, что я действительно зверски голодна. Особенно сейчас, когда меня раздразнили эти ароматы и вид вкусной готовой еды. А дома ничего нет. И готовить после тяжёлого рабочего дня совершенно не хочется. В подтверждение моим мыслям желудок издаёт громкую руладу, ещё один манипулятор, только уже внутренний. А, собственно, почему я переживаю? Ну приглашу. И что тут такого? Потешу его самолюбие, от меня не убудет. Севастьен ведь тоже целый день здесь. И тоже устал. Что я, не человек?
— Я не хочу, чтобы вы оставались голодным. И здесь много для меня одной. Зачем добру пропадать? — нейтрально отвечаю я, присаживаясь обратно.
Мужчина ничего не отвечает, лишь хмыкает и ставит передо мной полный стакан.
— Вы общаетесь с Кори? — спрашивает он после того, как мы приступаем к совместной трапезе.
— Да, конечно.
Пребывая в состоянии лёгкой эйфории от умопомрачительного вкуса еды, насыщающей мой изголодавшийся организм, я уже не могу воспринимать его столь настороженно, как раньше. Наверное, герцог именно этого и добивался.
— Тогда ты скорее всего знаешь, что она выходит замуж?
Ещё бы. Я знала об этом возможно даже раньше, чем жених. Корина, при всей своей видимой взбалмошности, к выбору спутника жизни подошла очень тщательно. Будучи очень завидной невестой, она желала иметь семью, как у горячо любящих друг друга родителей. А однажды ещё и случайно услышала, как молодой человек, который рьяно ухаживал за ней в то время, обсуждал со своим другом её материальные достоинства, и решила после этого, что все остальные точно такие же охотники за приданым. Отец с матерью на неё не давили, в отличие от дедушки с бабушкой, желая дочери прежде всего счастья. Поэтому и перебирала она претендентами столь долго, не решаясь вверить своё своё сердце, пока не встретила своего ненаглядного Ингора.
— Да. Она меня пригласила в качестве подружки невесты. А почему вы спрашиваете? — интересуюсь, намазывая на хлеб нежнейший гусиный паштет.
— Просто хотел убедиться, что ты придёшь на её свадьбу, — улыбается Севастьен, подвигая ко мне горшочек с жарким. — Подружкой, говоришь? Это хорошо. Значит, я буду тем, кто выиграет все твои поцелуи.
Его заявление заставляет меня вспыхнуть, как искра. Некоторое время молча жую, переваривая его слова. А потом поднимаю глаза и спрашиваю в лоб то, о чём так много думала, да так и не нашла ответов:
— Севастьен, раз уж зашла речь… Я не понимаю вас. С чего это всё?
Он склоняет голову набок. Лицо становится серьёзным и решительным, словно он готовится к схватке.
— А если я скажу, что ухаживаю за тобой?
Этот вопрос выбивает из меня дух. Смотрю на него, пытаясь понять, не послышалось ли мне? Нет, не послышалось. А может он шутит? Не похоже. Тогда что?
— Я вам не поверю, лорд Гиерно. Вам незачем это делать.
— Ты так уверена в этом? — сужает он глаза.
— Абсолютно. Между нами ровным счётом ничего не изменилось. Я по-прежнему ваша бывшая подопечная, девочка, которую вы воспитывали с девяти лет, считая кем-то наподобие сестры. А ещё ученица. И подчинённая. Я уже молчу о том, что социально мы не ровня.
Мужчина слушает меня с видимой невозмутимостью, но я вижу, как темнеют его глаза.
— Скарлетт, я больше не собираюсь прятаться от своих чувств. И скрывать их не вижу смысла. Я люблю тебя. Кажется, что всегда любил, просто не понимал этого.
Это сокрушительно. От неожиданности я хватаю ртом воздух, но он так и застревает в груди, распирая лёгкие до боли, заставляя чувствовать, как сердце грохочет в горле. Любит? Меня? Врёт! Врёт! Не верю! А он продолжает говорить.
— Понимаю, что возможно выбрал неподходящее время для признаний, но хочу обозначить свои намерения.
Вот как? Намерения обозначить? В душе поднимается удушающая злость. Он растоптал меня в пыль девять лет назад, разорвал моё сердце в клочья, заставив собирать его по кусочкам. Всё, что от него требовалось — это лишь намёк, крохотная надежда, что со временем всё может измениться. И я бы, глупая, ждала, сколько понадобится. Он же позвал замуж другую. А потом горевал по ней, став похожим на мрачного призрака. Вот, кого он любил! Зачем