Я не ваша, мой лорд

Севастьен воздух сквозь сжатые зубы, когда мои соски скользят по его груди. Надо же. Как интересно. Вспоминаю, как он демонстрировал мне моё желание когда-то в кабинете, заставив чувствовать свою власть над моим телом. А палка-то ведь о двух концах, оказывается. Смотря в прищуренные синие глаза, кладу руку на его живот и, не отводя взгляда, опускаю её ниже пока не касаюсь того большого и горячего, что пугает и вызывает любопытство одновременно. И как он собирается поместить это в меня? Мамочки. Обхватываю гладкий ствол ладонью, изучая пульсирующую сталь под шелковистой кожей. А мужчина мучительно стонет, неожиданно толкаясь бёдрами вверх.
— Скар…
— Тебе больно? Я делаю что-то не так? — невинно интересуюсь, облизывая пересохшие губы.
— Если ты остановишься, я умру, — хрипит он, запрокидывая голову.
Знать бы ещё, что дальше делать. Зачем мне мёртвый напарник? Признаться ему, что ли?
— Покажи, как тебе нравится, — не хочу пока говорить, что ни с кем раньше не была. Сама не знаю почему. Может боюсь, что у него обнаружатся ещё какие-то принципы, несовместимые с моими надеждами.
Севастьен изумлённо смотрит на меня из-под полуприкрытых век. И накрывает мою ладонь своей, заставляя сжать его член сильнее. Показывая, как двигаться, чтобы доставить ему удовольствие. Как же это горячо! Сейчас именно в моих руках власть над этим большим и сильным мужчиной. Подчиняясь именно моей ласке, дрожит его тело и срываются с губ хриплые стоны. И это пьянит похлеще вина. Почему-то вспоминается, как Риз рассказывала, что мужчинам нравятся ласки ртом, а я чуть не плевалась, представляя это. А сейчас ловлю себя на мысли, что могла бы попробовать однажды. Для него.
Чувствую, как плоть под моими пальцами наливается ещё больше, Тьен вскидывается, толкаясь, и на живот ему брызжет семя. А в следующий миг меня сгребают в охапку, целуя искусанные губы, круша остатки здравомыслия.
— Спасибо, моя сладкая, — произносит севшим голосом, обхватывая моё лицо ладонями, прижимаясь губами к уголку рта.
— Ну ты же просил мыть, как ты меня, — пытаюсь скрыть смущение за смешком.
— Просил. Но не думал, что ты согласишься.
Он буравит меня внимательным взглядом и я отвечаю ему тем же. Что между нами происходит? И почему именно так? До поездки он на меня чуть ли не бросался, а сейчас, когда почти добился своего, даёт задний ход. Странно это.
— Пойдём ужинать и в кровать. Вода стынет.
Из ванной выбираемся вместе. Тьен заворачивает меня в полотенце, просушивает волосы и лишь потом вытирается сам. Искоса наблюдая за ним и, чего уж там, откровенно любуясь, нахожу в сумке свою балахонистую ночнушку и под смешливым взглядом моего уже почти любовника натягиваю её на влажное тело. Ну и пусть смеётся. У меня другой с собой нет, а голой я, что есть, что спать стесняюсь, в отличие от некоторых.
Ужин проходит в молчании. Севастьен думает о чём-то своём, а я пытаюсь не обращать внимания, что он в одном полотенце и не вспоминать наше совместное купание. Получается плохо, вкус еды и вовсе проходит мимо моего внимания. Сейчас мне уже даже не верится, что это я была, что это я позволяла и ему и себе творить такие откровенные вещи. И ведь позволю вновь. Распробовав, сколько удовольствия может дать мне мужская ласка, отказаться от этого будет тяжело. Слишком долго я себя этого лишала.
Вот только Тьену об этом знать необязательно. Так что, поужинав, делаю спокойное равнодушное лицо и отправляюсь в кровать. Как только оказываюсь под одеялом, Тьен тоже поднимается из-за стола гасит светильники и ложится рядом. Совсем близко. И без всяких баррикад. Глупо, конечно, было на них рассчитывать. А сейчас мне и вовсе почему-то хочется снова оказаться в его объятиях. Очень хочется. Но перебьюсь. Хватит на сегодня уступок. Чтобы не поддаваться соблазну, я даже отворачиваюсь, отодвигаясь на самый край. Слышу тяжёлый вздох за спиной, а в следующий миг меня резко притягивают обратно к себе.
— Как же с тобой сложно, — ворчит Севастьен, заставляя меня лечь на его плечо, обхватывая руками, обернув своим телом. — Ещё бы на потолок отодвинулась. Спи, любовь моя. Завтра тяжёлый день.
Можно, конечно, поспорить, но мне слишком хорошо. И я слишком устала. Завтра скажу ему всё, что думаю о его властных замашках.

Утро наступает для меня довольно поздно. Просыпаюсь я на этот раз одна и не сразу соображаю, где нахожусь. Сквозь ставни в комнату ажурными бликами проникает яркий дневной свет, и за окном слышится уличный шум. Севастьена в комнате нет, но стоит мне оглянуться вокруг, как взгляд натыкается на поднос со свежей едой и листик бумаги, прислоненный