Я не ваша, мой лорд

Почерк мне с детства знаком. И когда только успел? На первый взгляд всё в порядке. Однако странное ощущение зудит внутри, заставляя прислушиваться и ждать беды. Не позволяя себе раздумывать и сомневаться, отодвигаю ставенку на окошке и ищу глазами Севастьена.
— Сев, — зову его, не увидев сразу.
— Что случилось, Кари? — он возникает рядом, внимательно всматриваясь в мои глаза, а я маню его пальцем, чтобы мужчина пригнулся ближе.
— Ты просил говорить, если меня что-то беспокоит, — шепчу я ему на ухо. — Так вот. Меня беспокоит. Прямо сейчас. Тревожно как-то, будто опасность грядёт. Будь начеку.
Взгляд Севастьена вмиг становится пронзительно острым, он словно мысли мои пытается прочесть. Но я сама толком не знаю, что именно меня тревожит.
— Двигаясь дальше, мы встретим неприятности, — пытаюсь облечь в слова свои ощушения.
— Мы должны двигаться, — заиграв желваками, констатирует мужчина, осматривая местность. Он не спрашивает, уверена ли я. Хоть и не Тода, понимает меня не хуже. Всё-таки именно герцог, будучи наставником, шлифовал моё умение слушать ту самую чуйку, что помогла мне когда-то выжить на улицах, объяснив, что это часть моего дара.
— Я знаю, — понимаю, что время поджимает и останавливаться нельзя. Значит будем разбираться с проблемами по мере их возникновения.
Видимо, Севастьен приходит к тому же выводу и мы, несмотря ни на что, продолжаем путь. Холмистая местность осталась позади и сегодня карета катит по равнине, позволяя мне надеяться, что к вечеру я не буду настолько разбита, как вчера. Подсознательная тревога меня не покидает, но тот факт, что мы наготове, делает её менее острой. Те, за кем мы ведём охоту о нас знать ещё пока не могут, значит угроза исходит с другой стороны. Может разбойники? Но нас уверяли, что эти дороги безопасны. Посмотрим.
Их нападение могло бы стать неожиданным. Ребята хорошо подготовились. Когда карета резко останавливается, а снаружи раздаются крики, лязг оружия и ржание лошадей, я сразу понимаю, что это именно то, чего я подспудно ждала. Севастьен, кажется, рубится у двери. Прислушиваясь к шуму, склоняюсь чтобы достать кинжал, но в этот момент с другой стороны распахивается дверь, которую по идее должен был в случае нападения прикрывать Орани, и на меня направляется заряженный арбалет.
— О, да тут птичка в клетке. Иди сюда, если жить хочешь, — скалится золотыми зубами разбойник в потёртой жупархе.
Я изображаю испуг, вжимаюсь в спинку сидения, мотая головой, а сама пытаюсь сообразить, как лучше действовать. Здесь я в ловушке, от болта уйти будет проблематично. Если завалю его лезвием из наручи, он может выстрелить. А если послушаюсь, у меня появится место для манёвра. Ну и бдительность усыпим, куда ж без этого. Хотя куда уже дальше? Для этих мужланов беспомощней бабы созданий не бывает. Чем я и воспользуюсь.
— А ну живо! Кому сказал?!! — рявкает будущий смертник, залезая внутрь.
Испуганно вскрикнув, я позволяю ему ухватить меня за локоть, чтобы выволочь из кареты.
— А теперь пойдём твоему муженьку, в жопу ужаленному, покажемся. Пусть пыл свой поумерит, если не хочет, чтобы его драгоценной хоаль шкурку попортили.
Меня грубо толкают вперёд, больно сжимая руку, и тычут кинжалом под ребра. Будь я действительно босварийкой, наверное, бы на ногах от страха не держалась. Значит, спотыкаемся и скулим.
Сразу же вижу Орани, который лежит на земле в луже крови. К горлу подкатывает желчь. Отпускает лишь тогда, когда замечаю, как едва вздымается его грудь и тут же отвожу взгляд, чтобы не выдать мужчину. Ну держитесь, уроды! Дайте только до “муженька” моего добраться и будет вам пришествие Навия. Золотозубый заставляет меня обойти карету, а там настоящая рубань в исполнении одного несносного лорда. Севастьен, заняв позицию у охраняемой дверцы, сосредоточенно с молчаливой неотвратимостью прореживает ряды любителей лёгкой наживы, окруживших его, как свора брехливых шавок. Клинки в его руках танцуют завораживающий танец смерти,
— Эй ты, шакал бешеный, смотри сюда!!! — рявкает над ухом мой конвоир, и выталкивает наперёд меня. — Опусти оружие, или я прирежу её.
Севастьен, блокируя очередной удар внезапно актвированным щитом, вскидывает голову и наши глаза встречаются. В его взгляде тревога и немой вопрос, на который я отвечаю лёгким кивком головы и опущенными ресницами, а потом оседаю в руках золотозубого, изображая испуганный обморок. Мужик от неожиданности выпускает мой локоть, продлевая своё существование на пару секунд.
— Вставай, припадочная!!! — склоняется надо мной недоумок и получает лезвие под челюсть. Второе я уже метаю в ближайшего его подельника, и сама поражаюсь,